Лабиринт бордового цвета Часть 1-4

Все ушли собираться к ужину. Сестра что-то кричала ей издалека про накрытый стол и вино, но Анна лишь махнула рукой. Ей нужно было побыть одной. Разговоры с Ним — долгие, ночные, обо всем на свете — оставили внутри странный осадок: смесь абсолютного счастья, защищенности и пугающего, сладкого волнения. Он уважал её так, как никто раньше. Он обожал её тексты. И это обожание требовало от нее соответствия — нужно было наконец разрешить себе быть видимой. Анна свернула за мыс, туда, куда обычные отдыхающие не доходили. Там, среди древних гранитных валунов, море образовало естественный лабиринт. Вода в этих чашах была неподвижной, прозрачной и удивительно теплой, словно парное молоко. Она пошла вперед по узкой каменной гряде, залитой приливом. Вода ласкала щиколотки. Дойдя до самого тупика, где скала обрывалась в открытую синеву, Анна остановилась. Дальше пути не было. Была только она и её новое, взрослое решение чувствовать на полную мощность...

Часть 2. Бордовый шелк и вечерний свет

Вернувшись в отель, Анна обнаружила на кровати пакет. Днем, проходя мимо местной мастерской, она поддалась порыву и купила эту юбку — длинную, из тяжелого бордового шелка, который в тени казался почти черным, а на солнце вспыхивал цветом спелой вишни. К ней прилагался легкий, изящный головной убор — тонкий платок-шапочка, который Анна примерила сразу и почему-то решила оставить. Она чувствовала себя в нем защищенной, собранной. Но юбка... Анна надела её, застегнула молнию на талии и замерла. Шелк мягко обволакивал ноги, струился при каждом движении, создавая вокруг нее облако чувственной, зрелой силы. Это было красиво до боли. Эстетическое удовольствие смешалось с внезапным, удушающим волнением. Откуда-то из глубины поднялся страх: «Я слишком заметная. Это не я. Это женщина, которая принимает обожание, которая уверена в себе. А вдруг я не справлюсь с этим образом?» В панике Анна стянула юбку, аккуратно сложила её обратно в пакет. Ей захотелось вернуть её в лавку, избавиться от этого наваждения. Она почти добежала до мастерской, но двери были уже заперты — рабочий день закончилась, наступил вечер.
 — Можно я принесу её завтра? — тихо спросила она у хозяйки соседнего кафе, которая как раз выставляла на улицу свечи.
— Завтра можно всё, дорогая, — улыбнулась та.
 — А сегодня — живи.
 Анна вернулась в номер. «Ладно,  подумала она, чувствуя, как колотится сердце.Я просто попробую. Подумаю обо всем завтра». Она снова надела бордовый шелк, накинула на плечи простую белую рубашку, чтобы немного сбить эту роскошь, и пошла на террасу, где Он уже ждал её.

Часть 3. На руинах старых страхов

Он сидел у самого края балюстрады, глядя на темнеющее море. Услышав её шаги — точнее, тихий, ни на что не похожий шелест шелка, — он обернулся. Анна замерла, ожидая привычной дежурной фразы, но Он промолчал. Его взгляд изменился. В нем не было банального оценивания — в нем было глубокое, осязаемое уважение, смешанное с тем самым обожанием, которого она так долго втайне желала и так сильно боялась. Он смотрел на неё так, словно всегда знал, что под её привычной, скромной одеждой скрывается королева.
— Ты... другая сегодня, — негромко сказал Он, поднимаясь навстречу. В его голосе не было напора, только абсолютная поддержка. Он словно давал ей пространство для выдоха.
 — Я хотела вернуть её, — неожиданно для самой себя призналась Анна, коснувшись пальцами бордовой ткани.
 — Подумала, что это слишком для меня. Слишком ярко.
 — Не смей,— Он улыбнулся, но глаза его оставались серьезными. Он подошел ближе, останавливаясь ровно на той дистанции, где она чувствовала себя в безопасности.
 — Тебе идет эта глубина, Анна. Ты всю жизнь писала о чужих чувствах, а сейчас я вижу твои собственные. Не прячь их.
 Волнение внутри Анны никуда не исчезло, но теперь оно стало теплым, как та полуденная вода в каменном лабиринте. Она поняла, что возвращать юбку завтра она уже не пойдет.

 Часть 4. Разговор равных

Он сделал шаг вперед и мягко, но уверенно взял её за руку. Его ладонь была теплой, а рукопожатие — надежным, лишенным какого-либо намека на фальшь или скрытый подтекст. Это было прикосновение того, кому можно верить. Анна почувствовала, как волнение, до этого сдавливавшее грудь, окончательно улеглось, уступив место удивительному покою.
 — Знаешь, о чем я думал, пока ждал тебя? — спросил Он, увлекая её к креслам на террасе. Шелк её бордовой юбки мягко коснулся его брюк, но это больше не казалось вызовом. Это было естественным продолжением их близости.
 — Я думал о том, как сильно изменилось нынешнее подрастающее поколение. О молодежи, которая сейчас ищет себя.
 Анна удивленно приподняла брови, но уже через секунду поймала волну его мысли. Страх остаться непонятой исчез. Они заговорили — увлеченно, перебивая друг друга, делясь наблюдениями. Они обсуждали подростков, их максимализм, их хрупкость, то, как отчаянно они нуждаются в ориентирах и как сильно отличаются от них самих в том же возрасте. В этом споре и рождении смыслов Анна вдруг увидела Марка с совершенно новой стороны. Его ум, глубина его суждений и то, с каким неподдельным интересом он слушал её собственное мнение, подхватывая и развивая её мысли, давали ей то самое редкое, дефицитное чувство абсолютной поддержки. Её не просто слушали — её слышали. Её интеллект и её внутренний мир обожали так же сильно, как и её женскую красоту. Позже, когда над морем окончательно сгустились сумерки и пришло время прощаться, Марк снова посмотрел на её бордовую юбку и тихо произнес:
 — Напиши об этом, Анна. О том, как важно найти свою глубину и не побояться её. У тебя получится великая вещь.


 В одиннадцатом часу вечера Анна вернулась в свой номер. В комнате пахло морем и нагретым за день деревом. Она подошла к зеркалу. Бордовый шелк все еще мягко струился по её бедрам. Она посмотрела на пакет, в который еще пару часов назад в панике пыталась спрятать эту красоту, чтобы «вернуть завтра». Анна улыбнулась своему отражению. Никуда завтра она не пойдет. Эта юбка, этот статус, эта глубина отношений и эта новая сила теперь принадлежали ей навсегда. Лабиринт старых страхов закрылся. Она села за стол, открыла чистый лист на ноутбуке. Пальцы зависли над клавиатурой всего на секунду, а затем уверенно легли на клавиши. Из глубин её памяти, согретые теплом Марка и чистой морской водой, хлынули первые строчки её нового, самого главного романа.Продолжение следует...