Импровизация. Глава 1

«Джаз»

По вечерам в клубе всегда становилось немного тише, когда он садился за рояль.

Не потому, что его просили слушать внимательнее. Наоборот, здесь привыкли к разговорам, звону бокалов, смеху за дальними столиками и к тому особому шуму, который возникает там, где люди приходят не только за музыкой. Просто после первых нескольких тактов многие вдруг обнаруживали, что больше не хотят говорить.

Он никогда не видел этого.

Не видел, как официант, проходя мимо рояля, замедляет шаг. Не знал, какого цвета стены в этом клубе, как выглядит сцена, на которой играл почти каждый вечер. Не видел, как кто-то за столиком откладывает телефон экраном вниз. Не видел лиц людей, которые слушали его уже не первый год и всё равно каждый раз удивлялись тому, что знакомая мелодия может прозвучать совершенно иначе.

Он вообще не знал, что такое видеть человека, пока тот слушает музыку. Он родился слепым и поэтому для него мир изначально был устроен иначе. Он не представлял темноту как противоположность свету, потому что никогда не знал ни того, ни другого.

Зато прекрасно знал, как меняется дыхание.

Знал, когда кто-то улыбается, даже если не слышал самой улыбки. Знал, когда человек собирается что-то сказать, но передумывает. Иногда ему хватало нескольких секунд разговора, чтобы понять, что собеседник нервничает, хотя тот старательно делал вид, будто совершенно спокоен.

Музыка для него никогда не была способом заменить зрение.

Она была его способом узнавать мир.

В тот вечер он играл дольше обычного.

Последняя композиция родилась прямо во время выступления и сначала была совсем простой: несколько аккордов, короткая тема, почти незаметная пауза. Потом он вдруг изменил гармонию, оставил бас на одной ноте и позволил правой руке уйти туда, куда она сама хотела. Он любил такие моменты - когда музыка переставала быть чем-то заранее придуманным и начинала жить собственной жизнью.

Когда он закончил, несколько секунд никто не говорил.

Потом раздались аплодисменты.

Он улыбнулся и чуть склонил голову.

- Спасибо, - сказал он.

Кто-то из музыкантов уже собирал ноты, хотя нотами он почти не пользовался. Рядом кто-то обсуждал завтрашнее выступление. За соседним столиком смеялись слишком громко, и хозяин клуба что-то говорил официанту.

Обычный вечер.

Он закрыл крышку рояля и провёл ладонью по гладкому дереву, прежде чем встать.

У него была привычка задерживаться после выступления ещё минут на десять, когда зал начинал пустеть. Он не любил уходить сразу. Ему нравилось слушать помещение после музыки.

Пустой зал звучал совсем иначе.

В нём оставались шаги, движение воздуха, посуда на кухне, приглушённые голоса. Иногда где-то далеко закрывалась дверь, и этот звук почему-то казался ему особенно важным.

В тот вечер среди всех этих звуков был ещё один.

Голос.

Он услышал его впервые, когда уже собирался уходить.

Кто-то говорил с администратором у входа.

- Я понимаю, что поздно, но мне сказали, что сегодня здесь играют джаз…

Он остановился.

Не потому, что услышал что-то необычное в самой фразе. Обычный голос, обычная просьба.

Но потом она рассмеялась.

И ему почему-то захотелось услышать этот смех ещё раз.

Он остался.

Через несколько минут администратор подошёл к нему.

- Не возражаете, если она споёт одну вещь? Просто попробовать. Говорит, что работает с музыкой.

Он пожал плечами.

- Пусть попробует.

- Она вроде хорошая.

- «Вроде» - это опасное слово.

Администратор рассмеялся.

А она подошла к роялю.

Он услышал, как она немного нервно поправила микрофон.

Потом спросила:

- Что сыграть?

Он впервые улыбнулся по-настоящему.

- То, что Вы сами выберете.

Наступила короткая пауза.

И тогда она запела.

Он не знал её имени.

Не знал, как она выглядит.

Не знал, сколько ей лет, где она живёт и почему пришла в этот клуб почти перед самым закрытием.

Он знал только одно.

После первой фразы ему совершенно не хотелось, чтобы она останавливалась.