Роман

Глава 32

Марк

Вторник начался с четкого, осознанного решения. Прошлое нужно было вычищать до конца, не оставляя в углах ни грамма старой грязи. Едва переступив порог своего кабинета в бюро, я повесил пальто на вешалку,   сел  в  кресло и  нажал кнопку селектора.

— Алина, зайди ко мне. Срочно.

Секретарь вошла через минуту, держа наготове блокнот. Я посмотрел на нее холодным, собранным взглядом.

— Принеси мне личное дело Лики Вороновой, — жестко произнес я. — И подготовь официальный приказ об её увольнении по статье за систематическое нарушение трудовой дисциплины и несоответствие занимаемой должности. Я не хочу видеть эту гражданку в своем бюро с сегодняшнего дня.
Алина удивленно моргнула, опустила блокнот и как-то странно, с легкой жалостью посмотрела на меня.

— Марк Александрович… Так она давно сама уволилась. Когда  вы еще были в больнице  и прогнозы  были неутешительные.   Написала заявление по собственному желанию, забрала трудовую книжку и в тот же день улетела. В бюро поговаривают, что на море,   отец  ей купил  какую-то  путевку , не знаю. 
Я на секунду замер. Новость ударила по самолюбию, но внутри не дрогнуло ничего. Лика Воронова осталась верна себе — сбежала, как только запахло жареным и счета бюро временно заблокировали.

— Причина? — сухо спросил я, откидываясь на спинку кресла. — Что было в заявлении?

— В заявлении-то стандартно, — Алина замялась, переминаясь с ноги на ногу. — Но вы же понимаете… На самом деле она просто не выдержала. Сказала, что смертельно устала от этого  от проекта Шестакова и от вечной суеты. А на самом деле, Марк Александрович, там ведь позор был на всю стройплощадку.

Я подобрался, внимательно глядя на секретаря:

— Конкретнее, Алина. Что произошло на объекте?

— Так перед судом еще, когда Виктор Данилович Шестаков рвал и метал из-за фундамента,  Лику отправили на площадку с чертежами, она же курировала  этот   проект, туда же приехала Вера Николаевна с Андреем Игоревичем. Вера Николаевна развернула схемы и начала задавать Вороновой прямые вопросы по технологическим узлам, по несущим нагрузкам пилонов, которые Лика якобы сама считала. А Лика… она и двух слов связать не смогла. Стояла, хлопала ресницами и лепетала какую-то чушь. Прорабы над ней в голос смеялись. Вера Николаевна уже просто не знала, что делать, у нее руки опускались от такой вопиющей некомпетентности в нашем бюро. Если бы не Костя и наш ангел Савельев, которые вовремя приехали с дубликатами расчетов и буквально спасли ситуацию перед Шестаковым, контракт был бы разорван в тот же день. Вот Воронова и сбежала, поняв, что её дутая  компетентность   раскрыта.

Я слушал Алину, и мне казалось, что меня облили ледяной водой. Позор. Абсолютный, профессиональный позор моего бюро, который Вера и мои конструкторы разгребали своими руками, пока я лежал без чувств. И эту посредственность, эту пустышку Лику я когда-то считал перспективным архитектором и ради нее разрушил свою семью?
— Алина, пригласи ко мне Костю и Савельева. А сама свободна.
Они вошли в кабинет буквально через пять минут. Оба были слегка напряжены — после недавнего судебного процесса соавторства они, очевидно, не знали, чего ждать от вернувшегося шефа . Савельев привычно хмурился в усы, а Костя сжимал в руках рабочую папку.

Я медленно поднялся из-за стола, слегка оперся на деревянную трость и сделал два шага им навстречу. Смотреть им в глаза после всего, что произошло, было тяжело, но я не стал прятать взгляд.

— Мужики, присаживайтесь, — я указал на стулья. Когда они сели, я глубоко вздохнул и продолжил уже тише, но твердо: — Мне Алина только что рассказала про ту пятницу на стройплощадке Шестакова. И про позор Вороновой, и про то, как вы вдвоем привезли дубликаты расчетов и буквально вытащили объект из петли. Спасибо вам. Спасибо, что спасли лицо нашего бюро, пока я лежал овощем. Я совершил много глупостей, пригрел в штате бездарность и едва не уничтожил то, что мы строили годами. Но теперь всё изменится. Воронова уволилась, и назад дороги ей нет. С Верой Николаевной и холдингом Соболева мы работаем в строгом, легальном партнерстве  Вчера мы с Андреем Игоревичем подписали все соглашения .
Суровое лицо Савельева медленно разгладилось. Он снял свои очки, аккуратно протер их и удовлетворенно хмыкнул в усы.

— Ну вот, Марк Александрович, теперь мы наконец-то видим нашего прежнего шефа, — негромко, но с явным одобрением произнес старый конструктор. — За объект Шестакова не переживайте. Раз уж вы в строю, мы сегодня же передадим Вере Николаевне новые скорректированные чертежи по третьей секции. Она женщина строгая, но дело знает как никто.
— Я знаю, — глухо ответил я, возвращаясь в свое кресло. — Костя, бери руководство проектной группой на себя. Савельев, контроль за монолитом за вами. Работаем в полную силу.

Когда они вышли, закрыв за собой дверь, я посмотрел в окно на серое небо Москвы. Внутри впервые за долгое время было спокойно. Воронова сбежала в  теплые края, думая, что Красовский закончился. Пусть отдыхает. Бюро очистилось, команда снова верила мне, а впереди была долгая, честная работа. Моя настоящая жизнь наконец-то возвращалась на круги своя.

Ближе к концу рабочего дня, когда за окнами кабинета уже начали сгущаться ранние зимние сумерки, на моем столе требовательно зажужжал мобильный телефон. Звонил риелтор, которому я всего неделю назад поручил экстренную продажу нашего старого гнезда на Покровке.
— Марк Александрович, добрый вечер! — бодро заговорил он в трубку. — У меня для вас потрясающие новости. Квартиру вашу уже смотрят реальные покупатели, готовы выйти на сделку  Но главное — я нашел для вас встречный вариант. Двухкомнатная квартира, буквально в пяти минутах ходьбы от вашего архитектурного бюро. Почти напротив офиса. Хозяевам нужно уехать до конца недели, готовы показать прямо сейчас.

Я взглянул на часы, взял трость и коротко бросил:

— Выезжаю. Буду на месте через десять минут.

Дом оказался солидным, с закрытым тихим двором. Квартира располагалась на десятом этаже. Едва риелтор повернул ключ и впустил меня внутрь, я понял — это моё. Окна выходили на юг, на солнечную сторону, и даже в этих ноябрьских сумерках в комнатах было на удивление светло.

Планировка оказалась идеальной для холостяцкой жизни. Просторная, полностью оборудованная современной техникой кухня плавно переходила в уютную гостиную с панорамным остеклением. Всё было сделано со вкусом, качественно и лаконично. Но когда мы прошли вглубь, я остановился на пороге спальни и удивленно приподнял брови. Комната была абсолютно пустой. Голые светлые стены, идеальный паркет и ни единого предмета мебели.

— Почему спальня не обставлена? — спросил я, оборачиваясь к риелтору.

— Марк Александрович, тут история классическая, — улыбнулся мужчина. — Молодая пара делала ремонт под себя, вложили кучу денег. Но главе семейства неожиданно предложили крупный дипломатический контракт за границей, в одной из азиатских стран. Сборы были экстренными, мебель в эту комнату они просто не успели заказать и оплатить. Зато всё остальное — абсолютно новое, в пленке, никто ни дня здесь не жил. Продают со скидкой за срочность. Что скажете?

Я прошел на середину пустой спальни, слегка постукивая тростью по гладкому полу.  Пустота комнаты не пугала меня. Наоборот, она казалась мне символом моего собственного перерождения. Здесь не было чужих вещей, не было запахов прошлого, шрамов и предательских измен . Чистый лист.

— Я беру её, — твердо произнес я, поворачиваясь к риелтору. — Оформляйте документы. Завтра же подпишем договор.

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнул морозный воздух. Половина денег от продажи Покровки уйдет Вере, а на оставшуюся часть я обоснуюсь здесь, прямо напротив своей работы. Мой новый дом ждал меня.

Продолжение