Мишка Нельман часть 7, 8

Часть 7
— Оба-на, какие люди в Голливуде, — как чёрт из табакерки, появились два парня.

Сразу было видно, что они выпили, и прилично. Стояли метрах в трёх, и хотя было темно, Мишка узнал их — пацаны с его двора, «Аюпа» и «Дикий». Три года назад их осудили за грабёж.

— Дикий, смотри какая бикса, а ножки! — Аюпа вёл себя так, будто девушка одна, а Мишу не замечал.

Света испуганно прижалась к Михаилу.

— Света, не бойся, всё будет хорошо.

— О, значит Света, — хищно улыбнулся Аюпа.

Его улыбка напоминала защемление лицевого нерва.

— Света, уже поздно, проводить вас? — не унимался хулиган.

— Да, только взглядом, — осмелела Света.

— Ты чё ломаешься, как целка? — подал голос Дикий.

— Я и есть целка, — гордо заявила девушка.

Мишка был уверен, что справится с подонками. Поэтому не дёргался. В душе; он гордился подругой.
— Целка? — удивился Дикий, — Так пойдём с нами, мы тебе её сломаем.

— Ага, бегу, волосы назад, — раздухарилась Светка.

— Чё ты, твой фраерок не против вроде?

— Вроде растёт в огороде, — не выдержал Мишка и поднялся.

Света попыталась остановить его, но он отстранил её руку.

— Дикий, Аюпа, шли бы вы пешеходно-сексуальным маршрутом.

— Это как? — не понял Аюпа.

— Нахуй пошли, если по-простому.

— Ты кого нахуй послал, пёс конвойный? — прошипел Дикий и бросился с кулаками.

В последний момент Михаил отклонился влево, кулак пролетел мимо, а Дикий влетел головой в скамейку, туда, где сидела Мишкина подруга. Чтобы обездвижить нападавшего, Мишка пробил удар в спину, и тот затих.

— Миша, сзади, — крикнула Светлана, — у него нож!

Аюпа занёс руку с ножом для удара сверху. Вместо того чтобы отступить, Мишка сделал шаг навстречу, сократив дистанцию, и резко ударил по печени. Аюпа сложился пополам и рухнул на асфальт, завыв, как волк. Мишка схватил его за волосы, поднял голову, хотел забить нос в башку, но передумал и правым хуком пробил в челюсть.

Мимо проехала милицейская машина с сигнальными огнями.

— Слава богу, не по наши души. Пронесло, в хорошем смысле слова.
— После всего пережитого, ты ещё  иронизировать можешь.
Светлана взяла его за руку: «Миша, пошли скорее, пока они не поднялись». А сама подошла к лежащему Аюпе и со всего маху пнула его под сраку: «Так тебе тварь и надо. Жалко, что твоей маме не рассказали, что такое аборт».

Взяла Мишку под руку и потянула к трамвайной остановке, мимо памятника. Михаил оглянулся — парочка так и лежала.

— А чё? Как говорили у нас в детсаде — он первый начал.

Развернулся, и они пошли дальше.

— А куда мы идём?

— Ко мне домой, я не смогу одна заснуть.

— Мне надо маму предупредить, чтобы не потеряла. У тебя есть двушка позвонить?

— Идём, дома есть телефон.

Они зашли в подъезд, вошли в изрисованный, вздрагивающий лифт и поднялись на седьмой этаж.

— Свет, ты будешь смеяться, мне восемнадцать лет, а я впервые проехал в лифте.


Часть 8

— Ничего себе, — Мишка переступил порог, оставляя обувь у порога, и с любопытством огляделся. Квартира оказалась просторнее, чем он ожидал: высокие потолки, широкий коридор, на стенах — не пыльные ковры, а аккуратные полки с книгами. — У тебя тут как в музее.

Она провела его на кухню, включила свет и поставила чайник. На столе лежал забытый учебник, рядом — недопитая кружка с остывшим чаем. Мишка сел на табурет, чувствуя, как после драки начинают дрожать руки. Адреналин отпускал, и теперь он осознавал, что натворил.
— Ну ты, Мишка, просто ферзь! — с восторгом проговорила она.
— Ферзь? Это ты про шахматы, что ли? Да я в них не разбираюсь. Помню, всех главнее — королева, ходит взад-вперёд и вправо-влево, ну а кони — только буквой «Г», как у Высоцкого, а играть так и не научился.
— При чём здесь шахматы? Я про то, как ты их порвал, как Тузик — грелку!
Мишка улыбнулся её сравнению.

— Как ты? — поинтересовалась Света, опуская перед ним кружку с горячим чаем. — Ничего не болит? Может, чего-нибудь покрепче? У папы припасён коньяк. Сейчас тебе не помешает, нужно снять напряжение.

— Я вообще-то не употребляю, разве что в компании с тобой.

— Само собой, меня тоже колотит, я так испугалась!

— Вначале да, а потом так разбушлатилась — я уж думал, что ты на них с кулаками бросишься, — он мягко коснулся её волос.
— Ну ты  скажешь тоже, — она убежала в комнату и принесла подарочный набор из маленьких бутылочек коньяка по пятьдесят граммов. Всего двенадцать штук.
Он разжал кулак, рассматривая сбитые костяшки, и как трясутся руки.
— Ты, знаешь, я впервые в жизни так бил человека. Не по-доброму.
— Давай выпьем, и всё пройдёт. Я не буду доставать бокалы, можно прямо так.
— Он хотел тебя ножом ударить, — Света села напротив и взяла его за руку. — Ты защищался, Миш. Это другое.

Мишка кивнул, но мысль о том, как легко он мог убить человека, какой бы он ни был, не отпускала. Он вспомнил, как в последний момент что-то остановило его — не жалость, а какое-то взрослое понимание, что переступать черту нельзя.
— О чём ты думаешь? Давай выпьем, — Света села ему на колени и протянула бутылочку.
— Глазные капли? — улыбнулся Михаил.
— За тебя, Миша, за то, что ты спас меня от этих подонков. Страшно подумать, что они могли со мной сделать.
Они стукнулись бутылочками и выпили, закусив дольками шоколада «Алёнка».

— Позвони маме, — напомнила Света, кивая на телефон в прихожей. — А я пока найду аптечку, надо обработать руку.
Он направился к тумбочке, где стоял аппарат, и снял трубку. С улицы доносился завывающий сигнал милицейской машины.

Мать ответила почти сразу, на втором звонке.

— Мишенька, сынок, куда ты запропастился? Я уже извелась вся. Почему не позвонил, не предупредил, что задержишься? Ты цел?

— Мам, всё хорошо, не беспокойся. Проводил девушку после сеанса, сейчас у неё в гостях.

— Но ты же говорил, что у тебя никого нет?

— Теперь есть. Я приду поздно, а может, и … вовсе не приду, ты не волнуйся.

— Как это не приду? Миша.