Глава 7. Стальной Евразийский крест. Часть II

III. Волховский фронт. Инструкции из Кёнигсберга

В сыром, пахнущем хлоркой и карболкой блиндаже санитарного управления Волховского фронта старший врач Татьяна Дрожжина невидящим взглядом смотрела на разбитое зеркальце.План сорвался. Власов, её бывший любовник, её персональный ад, ради ликвидации которого она пошла на всё, улетел прямо в Москву. Ей, подруге Воронцовой по медсанбату, которая еще месяц назад плакалась той в жилетку на «несчастную долю», теперь некого было травить своей ампулой.Татьяна вспомнила сорок первый год. Белосток. Глупая, копеечная попытка сбыть местному барыге коробку дефицитного сульфидина, якобы сгоревшего на складе при бомбежке… Кто же знал, что этот тихий, вежливый тыловой спекулянт окажется кадровым резидентом Абвера? Капкан захлопнулся мгновенно: либо расстрел за мародерство и саботаж перед строем, либо работа на Третий рейх. А потом Власов бросил её, растоптав остатки гордости, и страх перед Абвером превратился в глухую, черную жажду мести.

Заревел зуммер полевого телефона, заставив её вздрогнуть. Звонили из госпиталя, но Татьяна знала — на линии сидит «слухач», их человек на узле связи.

— Доктор Дрожжина? — раздался далекий, трещащий голос с характерным прибалтийским акцентом. — Больной «Виконт» выписан и уехал в столицу. Назначение меняется. Вам надлежит срочно заняться вторым пациентом. Тем, что остался в Куйбышеве после неудачной эвакуации. Повторяю: объект «Шарль». Его нужно выписать окончательно. Любыми средствами. Инструменты получите у проводника поезда Москва — Куйбышев.

Линия отключилась. Татьяна медленно опустила трубку. Абвер менял тактику. Раз немецкие диверсанты не смогли похитить новорожденного сына де Голля, Кёнигсберг отдавал приказ на тотальное уничтожение. И сделать это должна была она — женщина, которой верила Воронцова, лучшая подруга, которая теперь везла смерть в Куйбышевский бункер под видом медицинских документов...

Замутненное сознание Дрожжиной на мгновение осветила вспышеа светлых воспоминаний: они вместе с Воронцовой бинтовали раненых летом и осенью 1941-го. Все ребята были такими молодыми, все были такие разные, и все казались единым целым, которое манило и призывало к себе отступницу-Таньку, !Пару раз в число наших раненых попадали пленные немцы; один раз они отбили Балту подь Киевом, где был немецкий полевой госпиталь. До сотни раненых разной степени тяжести с окровавленными бинтами сжались в одно трепетное пятно. Но их никто не собирался убивать, не считая единичных случаев... И вот теперь Татьяна ставшая раз и навсегда, бесповоротно Танькой говорила себе: "Ничего, подруга, выбор... Я сделала, как у животных - побеждает сильнейший. Нет все ж тебе одной, Люда, счастья за холку держать и сливки лопать? Другим тоже хочется. И мне, вишь, преспичило... "

Блиндаж ощутимо тряхнуло раз, другой. Судя по завываниям сирен наверху, немцы явно сыпали с "лаптежников_ бомбы не меньше 250 тонн. " Эх, кому-то.сейчас достается... "- снова замутилось сознание Татьяны, - "Почему больше не ей, только мне?! Эх, сейчас бы сюда одну такую, с хвостои- стабилизатором, разом прекратить и жизнь, и сомнения..." Ей снова и стало стыдно, свет снова пронзил её. А что если пойти куда надо с покаяться ? Она вздрогнуда, едва до боли не прикусив губу. Нет, немцы чутко держат руку на пульсе, могут отомстить ей, достать её мать в Саратове, найти на фронте отца. Нет, пусть все идет как шло. Лишь при аресте  надо вовремя во всем сознаться, тогда это зачтётся....

IV. Литерный Москва — Куйбышев. Смерть в плацкарте

В вагоне поезда Москва — Куйбышев стояла удушливая, кислая жара. Пахло махоркой, мокрыми шинелями и вареной в мундире картошкой. Пассажиры — в основном раненые из госпиталей и эвакуированные чиновники — спали под монотонный стук колес.
Татьяна Дрожжина сидела у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. План ликвидации Власова на Волховском фронте рухнул — «виконт» улетел в Москву, а оттуда, по слухам, его спешно бросили в Маньчжурию. Но Абвер не прощал срывов. Её перенацелили на Куйбышев, где в бункере находилась её бывшая подруга по медсанбату Людочка Воронцова с новорожденным сыном французского генерала.

Условленный стук в дверь купе проводника раздался в третьем часу ночи. Татьяна поднялась, поправила медицинский халат под шинелью и скользнула в узкий коридор.Проводник — пожилой, невзрачный мужчина с серым лицом — не говоря ни слова, протянул ей жестяную банку из-под сухого пайка. Внутри, среди прессованных галет, лежали две ампулы без маркировки.

— Для ребенка и матери, — едва слышно прошелестел он.

— В Куйбышеве на вокзале тебя встретят. Не вздумай сдрейфить, Дрожжина. В Кёнигсберге помнят про Белосток и коробку сульфидина. Назад дороги нет.
Татьяна молча забрала банку и вернулась на свое место. Она не заметила, как на следующей станции в вагон зашли трое мужчин в штатском, чьи тяжелые взгляды из-под кепок мгновенно зафиксировали её купе. Майор госбезопасности из группы Берии, сменивший дежурных в Самаре, уже держал в кармане шинели подписанный ордер. Контрразведка вела «плакальщицу» прямо к капкану, позволяя ей довезти улики до самого Куйбышева.

А в  штаб-вартире Абвера в Берлине начальгик 2-го оперативного генерального директората  генерал Хойзингер как чувствовал недоброе. Онтналтл себе четвёртую чашку осень густого чёрного кофе, расстегнул сразу ставший тесным воротник с тесменными петлицами И пробормотал, глядя на личное дело агента 'Ветер":

- Какая липкая дрянь, о, мой Бог!

Ему хотелось добавить, что согласно особым отметкам агент чато плачет, страдает  ( словом, проявляет лишние эмоции) и это недопустимо. Но что поделаешь, это русские! И это Россия, при том не старая, имперская, а советская! Здесь иных с прочими просчитать было трудно, очень трудно. Либо практически невозможно.

Вовремя спохватившись, будущий участник операции "Валькирия" ( заговорщики, имевшие цель убить фюрера с его приспешниками, захватитььэ власть) стал думать о хорошем, изо всех сил поддерживая задействованную в операции " Морфей" группу. Но зловещее предзнаиенование лишь отходило, наблюдая со стороны за происходящим. Пробившаяся  сквозь трезвую оценку "липкая дрянь" снова окутывала все, грозя либо срывом, либо откровенным провалом. И Хойзингер у  и его шефам приходилось выбирать между своим благополучием и рядовыми агентами. И хотя на подготовку и натурализацию последних были захвачены силы и средства ( и притом немалые, ) их выбор, и кого принести в жертву, был явно неминуем...

V. Лондон. Паника на Риджент-стрит

В конспиративной квартире МИ-6 на Риджент-стрит окна были плот6но зашторены, несмотря на густой лондонский полдень. Атмосфера в комнате была наэлектризована до предела. Руководитель «русского отдела» МИ-6, сэр Реджинальд, нервно ходил из угла в угол, сминая в руке паническую шифрограмму.Напротив него, сохраняя абсолютное, чисто английское спокойствие, сидел Ким Филби. Он медленно раскуривал трубку, пряча в усах легкую усмешку.

— Это катастрофа, Ким, — сэр Реджинальд швырнул бумагу на стол. — Власов не прибыл в распоряжение Волховского фронта, как мы планировали.

Из Москвы сообщают, что его прямо с аэродрома увезли на Лубянку к Берии, а через шесть часов экспрессом отправили на Дальний Восток! Инспектировать укрепрайоны против японцев!

— Возможно, Сталин просто латает дыры на восточном плацдарме, Реджи? — мягко заметил Филби, выпуская облако ароматного дыма. — После падения Москвы им дорог каждый толковый генерал, а Власов — герой Эль-Аламейна.

— Не держите меня за идиота, Филби! — рявкнул шеф отдела. — Наш «виконт Сент-Аламейнский» должен был начать зондаж почвы среди генералитета в европейской части СССР! На Дальнем Востоке он отрезан от Ленинградской группы и Капустина! Наша агентурная сеть парализована. Это пахнет утечкой. У Кремля есть крот в нашем ведомстве, Ким. Кто-то слил информацию о лондонской вербовке Власова и кружке леди Астор!

Филби сочувственно покачал головой, внутренне ликуя. Он сам, лично, две недели назад передал в Москву полные протоколы бесед Власова с британскими кураторами. И теперь, глядя на панику своего начальника, Ким понимал: Сталин и Берия разыгрывают гроссмейстерскую партию. Власова не расстреляли, его превратили в радиомаяк, который заставит МИ-6 совершать ошибку за ошибкой.

— Мы должны выяснить, кто выдал «виконта», — продолжал метаться сэр Реджинальд. — И нужно срочно связаться с нашей американской журналисткой. Если её игра в Китае с мадам Чан Кайши попала в поле зрения русских — мы потеряем всё…

Ссылка на следующую страницу:
http://proza.ru/cgi-bin/login/page.pl

Ссылка нам предыдущую страницу:
http://proza.ru/2026/10/04/110