Назначение

             Молодой специалист по связям с общественностью Арсений Телепнев получил должность начальника управления цифрового развития области. Произошло это знаменательное в летописях региональной администрации событие следующим необычайным образом.
Однажды, надев свежевыглаженную рубашку и нанеся на волосы гель с эффектом мокрых, явился он на совещание к его превосходительству губернатору Каратаеву. Губернатор, кроме прочих добродетелей обладавший даром с первого взгляда распознавать кадровый потенциал, распознал и Телепнева. Проходя мимо юного пиарщика, он окинул его быстрым и проницательным взором и тут же вполголоса сказал сопровождавшему его первому вице-губернатору:
— А как вы думаете... этот молодой человек... ведь из него может выйти толк? Ну, для цифры, знаете... для цифровой трансформации?
— Ну-у... — протянул было вице-губернатор, желая, вероятно, высказать, что Телепнев слишком юн для такой ответственности, но на первом же звуке запнулся, вспомнив, что ему от начальства строго-настрого было наказано всего более о том пещись, чтобы с губернатором жить в ладу.
— А подойди-ка, любезный, поближе к свету! — продолжал его превосходительство, обращаясь к Телепневу. — Что ж, в «цифру» хочешь?
Арсений, не будь дурак, вытянулся по струнке и отрапортовал:
— Так точно! Цифра — это будущее, без цифры мы никуда, цифра везде, цифра в каждом доме, цифра спасёт мир...
Губернатор довольно хмыкнул.
— Ну, смотри, — сказал он. — Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Вот ты и наведи порядок. Цифровой.
И назначил Телепнева начальником управления. Прямо с совещания, не глядя ни в какие резюме, не спрашивая ни про образование, ни про опыт. Угадал — и всё тут.

Пошёл Телепнев в новую должность. И первым делом, как водится, устроил себе кабинет: стол дубовый, кресло вращающееся, на стене — портрет губернатора в золочёной раме. Вторым делом — собрал подчинённых.
— Так, — сказал он, оглядывая хмурые лица программистов и аналитиков. — Цифра! Слышали такое слово?
Слышали, конечно. Но молчали.
— Будем внедрять, — объявил Телепнев. — Платформу. Единую. Умную. С искусственным интеллектом. Чтобы всё само работало, а мы — отчитывались. Поняли?
— А что внедрять-то? — робко спросил один из подчинённых, лысоватый мужчина с усталыми глазами. — У нас и так система есть. И другая система. И третья. Все друг с другом не дружат, но работают. Ну, через раз.
Телепнев нахмурился. Вспомнил, чему учили на курсах повышения квалификации.
— Системы — это вчерашний день, — сказал он веско. — Нам нужна экосистема. Слышите? Экосистема! Сквозная, бесшовная, клиентоцентричная. Чтобы бабушка на пенсии могла зайти в приложение и...
И тут он запнулся, потому что не знал, что именно должна делать бабушка в приложении. Но виду не подал.
— Короче, — махнул он рукой. — Через месяц — концепция. Через два — пилот. Через три — отчёт губернатору. Всё, работаем.
И ушёл в кабинет — составлять план совещаний по поводу плана совещаний.

Прошёл месяц. Подчинённые принесли Телепневу концепцию. Толстую, в синей обложке, с диаграммами и стрелочками.
— Что это? — спросил Телепнев, пролистав пару страниц.
— Концепция цифровой трансформации, — ответил лысоватый. — Как вы просили.
— А где экосистема?
— Здесь, — подчинённый ткнул пальцем в схему. — Вот экосистема. В центре — платформа, вокруг — сервисы.
— Хорошо, — сказал Телепнев, хотя ничего не понял. — А искусственный интеллект?
— Тоже есть. На пятой странице.
Телепнев полистал до пятой страницы, увидел слова «нейросетевые алгоритмы» и «предиктивная аналитика» и остался доволен.
— Молодцы, — сказал он. — Теперь пилот. Через месяц.
Подчинённые переглянулись.
— Арсений Валерьевич, — осторожно начал лысоватый. — Для пилота нужно техническое задание. Нужно понять, что мы пилотируем. Нужны разработчики, сервера, тестировщики...
— Это ваши проблемы, — отрезал Телепнев. — Вы — специалисты. Я — начальник. Я ставлю задачи, вы — решаете. Всё.
И он щёлкнул пальцами, изображая решительность.

Через месяц пилот, разумеется, не был готов. Подчинённые пытались объяснить, что за 30 дней нельзя создать работающий прототип сложной системы, тем более что никто толком не знает, что именно нужно сделать.
— Вы просто не хотите работать! — закричал Телепнев. — Вы тормозите прогресс! Вы — балласт! Вас надо менять!
И он уволил лысоватого. Для острастки. Остальные притихли и принялись делать вид, что пилот почти готов.

Пришёл срок отчёта перед губернатором. Телепнев надел самый дорогой костюм, взял ноутбук с красивой презентацией и отправился в администрацию.
— Ну что, — спросил губернатор, развалившись в кресле, — как там наша цифра?
— Всё отлично, — бодро отрапортовал Телепнев. — Концепция утверждена, пилот запущен, экосистема работает, искусственный интеллект показывает высокие результаты. Вот, смотрите.
И он показал презентацию. Слайды были красивые: синие, с облачками и стрелочками. Губернатор смотрел и кивал.
— А что конкретно сделано? — спросил он под конец.
Телепнев замялся на секунду, но быстро нашёлся:
— Сделано главное, — сказал он проникновенно. — Создан фундамент. Цифровой каркас. Мы заложили основу, на которой будет построено всё остальное.
Губернатор посмотрел на него долгим взглядом. Таким же проницательным, как тогда, на первом совещании.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Молодец. Так держать.
Телепнев вышел из кабинета с чувством глубокого удовлетворения. Он понял главное: в этой системе не важно, что сделано. Важно, что доложено.

Но дома, оставшись один, он вдруг почувствовал странную пустоту. Он сидел перед выключенным телевизором и смотрел в стену. Стена была белая, гладкая, ничего не говорила.
«А что я вообще сделал? — подумал он. — Ну, уволил лысоватого. Ну, показал слайды. А что дальше?»
Он вспомнил лысоватого. Тот, говорят, устроился в коммерческую фирму и теперь зарабатывает в три раза больше. И цифру там реальную делает, а не концепции. И экосистему настоящую строит.
А он, Телепнев, сидит в дубовом кресле и ждёт следующего совещания.
«Гегемониевым меня назвать, что ли?» — горько усмехнулся он, припомнив старую книгу, которую когда-то читал в университете. — «Тоже мне, призванный варяг. Начальник управления. Порядок навожу...»
И вдруг ему стало совсем тоскливо. Таким тоскливо, каким бывает только тому, кто понимает, что вся его важность — от слова «важность», а не от дела. Что он — всего лишь винтик в огромной машине, где винтики меняются, а машина скрипит и дымит, как и сто лет назад.
Телепнев лёг на диван, уставился в потолок и почувствовал, как куда-то уходит жизнь. Не сразу, не быстро — по капле. Вместе с каждой прожитой минутой, потраченной на пустые отчёты, красивые презентации и дубовые кресла.
Ему показалось, что он умирает. Не телом, нет — душой. Исчезает как человек, превращается в функцию. В должность. В винтик.
А за окном — лето, птицы поют, и где-то там, в коммерческой фирме, лысоватый программист строит настоящую экосистему, а не карточный домик из слайдов.
Телепнев закрыл глаза.

Наутро он пришёл в управление и написал заявление об уходе.
— Как? — ахнули подчинённые. — А пилот? А экосистема? А отчёт губернатору?
— Пилот делайте, — сказал Телепнев устало. — Только не для отчёта. Для людей. Чтобы бабушка на пенсии могла... ну, не знаю. Чтобы ей легче было. А я пошёл.
Он вышел из дубового кабинета, спустился по мраморной лестнице и оказался на улице. Солнце светило вовсю, и было непонятно — то ли он только что умер, то ли, наоборот, воскрес.
В кармане завибрировал телефон. Звонил лысоватый.
— Арсений, слушай, — сказал тот без предисловий. — Ты чего это? Я слышал, ты уволился. Давай ко мне. У нас как раз вакансия — менеджер по продукту. Платформу делать будем. Настоящую. Хочешь?
Телепнев помолчал. Потом улыбнулся.
— Хочу, — сказал он. — А что, там тоже надо отчитываться перед губернатором?
— Да нет, — рассмеялся лысоватый. — Там надо перед пользователями. Они строже, но справедливей.
Телепнев сунул руки в карманы и пошёл по улице. Солнце грело затылок, где ещё вчера блестел гель с эффектом мокрых. Сегодня геля не было. И вообще ничего не было — только лёгкость.
«Земля наша велика и обильна, — вспомнил он вдруг. — А порядка в ней нет. Может, и не надо его наводить? Может, надо просто что-то делать?»
Он не знал ответа. Но впервые за долгое время ему хотелось этот ответ искать.

Конец