пятая

Когда дверь закрывается, Буся не бросается ни под кровать, ни в угол. Она британка: у неё есть обязанности. Сначала она делает круг по дому — не спеша, будто просто гуляет, но на самом деле всё проверяет. В кухне миска стоит ровно, вода свежая, лоток в порядке. В гостиной подушка лежит так, как её никто не трогал. На подоконнике пылинка устроилась ровно там, где и была. Значит, всё на своих местах. Дом не рассыпался, пока хозяйки не было.

Она садится  — не прямо у двери, чтобы не выглядело, будто ждёт (достоинство!), а чуть сбоку, за углом, откуда слышно подъезд. Лифт едет, кто-то хлопает дверью на этаже, шаги идут мимо и дальше. Обычные звуки, чужие. А Буся сидит и слушает самое важное: не щёлкнет ли замок. Этот звук она знает лучше любого другого: не резкий, не громкий, а такой, будто дом снова делает вдох. «Ну наконец-то».

Иногда она тихо трогает лапой ободок для волос, который Ира оставила на тумбочке. Буся не двигает его, просто чувствует подушечками: он здесь, значит, Ира обязательно вернётся. Это как якорь.

А если тишина становится совсем густой — такой, когда даже батареи перестают шептать, — она идёт к шкафу. Пахнет деревом, старыми вещами и хозяйкой. Буся моргает три раза, и мир мягко сдвигается.

Лунный сад встречает её тишиной, в которой слышно, как вода шепчет у фонтана. Лунный Кот сидит рядом и не спрашивает ничего лишнего. Просто кивает:
— Держишь дом?
— Держу, — отвечает Буся, вытягивая лапы. — Тут всё ровно. Просто немножко пусто.
— Пустоту тоже надо уметь держать, — говорит Кот. — Ты не прогоняешь её криком, ты сидишь и делаешь так, чтобы она не стала большой. Это и есть охрана.

Буся чуть приподнимает бровь, будто: «Ну, охрана так охрана». Но на душе становится спокойнее. Как будто кто-то тихо положил ладонь на спину и сказал: «Ты молодец».

Потом она снова моргает — и вот она опять в квартире. Тихо. Пахнет чаем из термоса. И в этой тишине есть что-то правильное: дом не пустой, он просто ждёт. А когда щёлкнет замок и дверь откроется, Буся выйдет навстречу. Не бегом, без суеты. С достоинством. Но в глазах у неё будет то самое тихое: «Ура, ты пришла».

И Ира улыбнётся:
— Привет, Буся. Как дела?.

А Буся подумает: «Все нормально». И пойдёт следом, потому что теперь можно уже не охранять, а просто быть рядом.