шестая

Я ставлю миску, меняю наполнитель в лотке, наливаю себе чай. А Буся ходит следом — не мешая, но и не отпуская меня из виду. Будто если она хоть на шаг отстанет, весь порядок в доме рассыплется. Иногда говорю, стараясь звучать строго:
— Ну что ты всё за мной ходишь? Посиди хоть минутку спокойно.

А она будто отвечает: «Не могу. Пока ты тут — всё правильно. А если ты отойдёшь — вдруг что-то случится». И смотрит так серьёзно, что даже ругать её не получается.

Когда приходит время уходить, я надеваю куртку, беру ключи. Буся садится на пороге комнаты — ровно там, откуда видно, как я открываю дверь. В глазах у неё этот самый тихий укор: «Ну зачем? Ещё посиди». И когда я уже выхожу, она коротко мяукает — не громко, не требовательно, а так, будто шепчет: «Останься».

Я замираю на секунду, сжимаю ключи в руке и тихо говорю:
— Я скоро вернусь, ладно? Я тут, в соседней квартире. Если станет совсем тихо — я услышу.

Буся чуть наклоняет голову, будто кивает: «Ладно. Но побыстрее».

И я закрываю дверь, но знаю: она ещё долго будет сидеть на пороге, слушать, не щёлкнет ли снова замок, не вернусь ли я. Для неё это не просто звук — это знак, что дом снова становится домом.

А ночью, когда дом затихает и даже тени укладываются спать, она подходит к шкафу. Моргает три раза — и оказывается в Лунном саду. Там тихо, и воздух пахнет мятой, а над фонтаном висят крошечные звёзды, будто кто-то рассыпал их по воде. Лунный Кот сидит у края и будто ждёт её.

— Опять она ушла? — спрашивает он негромко.

— Да, — вздыхает Буся, вытягивая лапы. — Но она обещала вернуться. И она правда возвращается. Каждый раз.

Кот кивает и мягко улыбается:
— Значит, это и есть твой человек. Тот, кто приходит даже в пижаме, даже когда надо не гладить, а просто всё прибрать и посидеть на табуретке. И даже если молчит — всё равно слышно, что она здесь.

Буся чуть приподнимает бровь — всё ещё старается казаться невозмутимой. Но на душе у неё теплеет, будто кто-то накинул на плечи мягкий плед. Она моргает — и снова в квартире. Тихо. Пахнет чаем.

Буся знает, самое главное: она не одна. потому что Ира приходит.