Инфоцыган

 
Герои:
• Аркадий Павлович Сухумский — популярный видеоблогер-миллионник, ведущий канал «Голос улиц».
• Борис Феликсович Карасик — владелец крупной сети супермаркетов, меценат и «друг народа».
• Агафья Тихоновна — соседка Аркадия снизу, пенсионерка, которая слушает его ролики через тонкую стенку.

День первый. Утро.
Аркадий Павлович проснулся с чувством глубокого удовлетворения. Он лежал на белоснежной простыне, смотрел в идеально белый потолок и чувствовал, как в груди зреет праведный гнев. Гнев был его основным капиталом, валютой, на которую он покупал дорогие часы и арендовал этот пентхаус.
Он открыл мессенджер. Там, в закрытом чате, висело сообщение от Бориса Феликсовича:
«Аркаша, душа моя, ну ты сам понимаешь, творог в «Молочной долине» прокисший — это случайность. А у нас — натуральный, из-под коровки. Сделай вид, что тебя это возмущает. Жду разноса в вечернем стриме. Только пусть гнев будет, но добрый гнев, без обвинений, просто… ну ты понял, будто папочка ругает шаловливого сыночка. С меня упаковка семги в подарок».
Аркадий Павлович брезгливо скривился. Сёмга? Ему предлагали сёмгу, когда он мог поднять рейтинг на любом скандале. Но деваться было некуда. Карасик платил за постоянную рекламу в описании, и отказываться было бы недальновидно.
Аркадий подошёл к огромному окну. Внизу, в утренней дымке, суетился город. Миллионы людей. И все они ждали, что он, Аркадий Сухумский, скажет им, что есть правда, а что — фейк.
«Правда — это инструмент, — подумал он, поправляя идеально уложенные волосы. — Молоток, например. Им можно забить гвоздь, а можно разбить чужую витрину. Всё зависит от того, кто платит за молоток».

День первый. Дневной стрим.
Аркадий включил камеру. На фоне, как всегда, висела карта мира, испещрённая красными точками «проблемных зон».
— Всем гневный привет! — рявкнул он в микрофон, и чат тут же взорвался сердечками и донатами. — Я, Сухумский, сегодня в бешенстве!
Он выдержал паузу. Тысячи глаз впились в экраны.
— Мне пишут! Просто шквал! Говорят, что в одном уважаемом месте, — он хитро прищурился, — а мы не будем называть пальцем, но вы все знаете, о ком я, выходит творожок… не первой свежести. А вы знаете, кто у нас главный враг народа? Тот, кто портит нам завтрак!
Аркадий покраснел, выпучил глаза и застучал кулаком по столу. Он лил воду, сыпал сарказмом, играл интонацией. Сказал ровно столько, чтобы зрители побежали скупать творог конкурентов, но ровно настолько осторожно, чтобы ни одна фраза не могла быть пришита к делу в суде.
«Гнев должен быть красивым, — вспомнил он совет своего продюсера. — Гнев должен быть как пирожное: сладким снаружи, но чтобы внутри немного жгло».
Закончив тираду, он улыбнулся в камеру идеальной улыбкой и добавил:
— Но мы же христиане, мы прощаем. Я верю, что руководство этой сети — люди честные и просто попали под влияние злых конкурентов. Кстати, ссылочка на их сайт внизу. Покупайте, там скидки. Всё, я вас люблю, расходимся.
Чат ликовал. Подписчики спорили: «Разоблачил!», «Карасик — вор!», «Нет, ты не понял, он его защитил!». Количество просмотров росло как на дрожжах.

День первый. Вечер.
Аркадий Павлович сидел на балконе, попивая смузи. Пришло новое сообщение от Карасика:
«Браво, Аркаша! Ты гений! Акции конкурентов упали на 5%, наши — поднялись. Жди презент. Но… есть нюанс. Соседи снизу, эти старые пни, написали жалобу на шум. Мол, ты там орешь про творог. Замни, а? Завтра выпусти ролик, где ты защищаешь пенсионеров от… ну, не знаю… от шума машин. Скажи, что мы должны беречь стариков. Я накину бюджет на рекламу».
Аркадий хмыкнул. Ему было плевать на соседей. Но идея была хорошей. Завтра он станет борцом за тишину и спокойствие пожилых людей. Это привлечёт новую аудиторию — бабушек, у которых внуки смотрят его канал.
В этот момент снизу, этажом ниже, Агафья Тихоновна приложила к стене стакан, чтобы лучше слышать, о чём там снова кричит этот «народище» наверху. Она ничего не поняла про творог, но уловила главное: он сказал, что будет орать ещё громче, чтобы «задавить возмутителей спокойствия».
Агафья Тихоновна перекрестилась.
— Цыганщина какая-то, — прошептала она. — Врут-то как, ей-богу. И добро бы врали просто, а то ведь красочно, да с душой. Будто истинную правду режут.
День второй. Новый ролик.
Аркадий стоял перед камерой, на этот раз с серьёзным, скорбным лицом. За спиной у него был не фон с картой, а постановочное фото разбитой дороги (снято в соседнем дворе).
— Друзья, я, Сухумский, снова в бешенстве. Я узнал, что наши дороги строят так плохо, что пожилые люди не могут переходить улицу! — Он театрально прижал руку к сердцу. — Я требую тишины! Я требую покоя! Особенно для женщин в возрасте, которые живут… ну, например, в домах с тонкими стенами.
Он говорил красиво. Слезливо. С искренней болью в голосе. Никто бы не догадался, что он только что получил счет за новые кроссовки от Карасика и что на совещании вчера они решили «пиарить социальную ответственность».
Стрим транслировался на всю страну. В чате писали: «Сухумский — наша совесть!», «Аркадий Павлович — отец народа!».
А внизу, в квартире Агафьи Тихоновны, телевизор мигал. Она смотрела канал Аркадия, но звук был выключен. Потому что она слышала, как он кричит вживую. И эти живые крики совсем не совпадали с тем, что он говорил в эфире.
Там, в эфире, он был добрым защитником старушек.
Здесь, за стеной, он ржал как жеребец, пересказывал своему оператору, как он «развёл лохов» и как «эта старая кошёлка снизу всё равно ни черта не поймёт».
Финал.
Аркадий Павлович закончил эфир, откинулся в кресле и посмотрел на чат. Зрители благодарили, плакали смайликами, просили «скажи правду, как есть».
Он улыбнулся.
— Правда — это таблетка, — сказал он вслух, обращаясь к своему отражению в выключенном мониторе. — Горькая, но если её подсластить, проглотит любой дурак.
Внизу Агафья Тихоновна поставила чайник. Она достала из холодильника творог, купленный в «Молочной долине», и, глядя на потолок, проговорила:
— И что он там опять наврал? Вот ведь… Газетчик. Был раньше газетчик, газету бумажную держал. А теперь в телефоне сидит, а суть та же. Словами, как фальшивыми монетами, торгует. Только раньше за рубль врали, а теперь — миллионами.
Она откусила творог. Творог был вкусный, свежий. Вздохнула и выключила свет.
А сверху, из пентхауса, доносились новые звуки: Аркадий Павлович готовил материал на завтра. Ему нужно было срочно найти новую «жертву», новую «несправедливость», чтобы его обожаемые зрители снова могли испытать сладкое чувство праведного гнева, пока он считает прибыль.
Новое время, новые медиа, старая песня. Всё те же продажные «перья», прозванные блогерами, только теперь они электронные.