На клюквенном Чуйковом болоте

Утро. На лесных тропинках просыпаны жёлтые, золотые листья берёз. А по краям старой порубки хороводом выстроились стройные осины, перешёптываются друг с дружкой, доверяя свои тайны. Жарким пламенем горели рябины на фоне мелколесья.
Что - то было необычное, особое, торжественное в осенней тишине. Торопливая морзянка дятла грянула впереди, нарушив обманчивую хрупкую тишину. Засияло солнце, смахнув с лика лесной опушки остатки тумана. Туманная дымка поднялась ввысь и, цепляясь за вершины кудрявые сосен, растаяла... 
Разомкнулся смешанный подлесок,  раздвинулся зрелый сосняк, и открылось клюквенное Чуйково болото, обрамлённое со всех четырёх сторон кустами.
Вот уже пошли моховые гривы, покрытые зелёными коврами мхов, на которых таились торфяные ямины, скрытые топью, обнажились сосновые корни - выворотни, кусты багульника, голубичника, брусничника, болотные кочки обсыпанные жаром поспевшей клюквы.
Вокруг, куда не кинешь взор, одна топкая марь- царство кустов, корявой ольхи, хилой берёзки, корявых сосёнок,сабельника.
Заверещала дозорная сорока, и я от неожиданности вздрогнул. Нога тонула в мягком мху. Едва заметная тропа то терялась между кустами, то снова появлялась.
Глухомань нарастала. Влажные моховые кочки густо были обкиданы бардовой клюквой.Клюква крупная, ядрёная, огнистая, сочная, кислая, островками по всему болоту.
Снова попался нетронутый островок поспевшей клюквы. Ягоды спелые, легко отделялись от мха, листьев.
В островке было так много клюквы, что некуда было поставить корзинку, чтобы не раздавить. Вот ещё два литра собрал. нежданно набрёл на кусты багульника, которые дурманили голову.
На зелёных перинах мха лежат довольно весомые красные и багряные горошины. Нагнёшься, в пригоршнях наберётся довольно много. На какую кочку ни набредёшь- обязательно горсть клюквы наберёшь.
Вот уже наполнилась моя корзина.С болота доносились гортанные вскрики отлетающих скоро журавлей. Где - то вдалеке стрекочет сорока и обрывает резко стрекот, тревожа всех, кто её слушает. В островке голубичника птичка чечевица запела свою удивительно весёлую песенку и тут же смолкла. Чирковый селезень с шумом шлёпнулся в ручей, поднял брызги, стал ждать утку.
Запела свою тихую мелодию пеночка, тонко попискивая в тишине, отчётливо слышались жалобные крики выпи в правом углу болота. И опять глубокая, гулкая тишина, даже какое- то оцепененье.
По всему болоту, кувыркаясь, летели пожелтевшие листья берёзок. Наступившая осень устанавливала свой порядок.