Собачья терция-8

Глава 8.


Они шли вдоль улицы Погодина, расшвыривая неубранный снег ногами и лапами. Справа белела крыша “Дома писателей“, слева грустно вытыркивался Дом-музей Бориса Пастернака, а ещё ниже, отсюда не было видно, — дача Афиногенова, где в прошлом году гигантский богомол-мутант задрал семерых рабочих из Индии и Пакистана. Откуда выскочил — никто не знал, да и заметили, когда он уже через “Писательский родник“ перемахнул и семерых бедолаг — как языком слизал. Завалили матёрого только с вертолётов на подходе к железнодорожной станции. Должны были спецы из профильного института при Академии наук подъехать, но что-то мешкали, и местные тело ножовками расчленили и растащили на шашлыки. Теперь владельцы дачи установили в огороде макет богомола в полный рост, сделанный из красивого белого металла. 

Вечерело. 

Слева потянулся бесконечный забор, за которым ютилась безмозглая олигархия, подкайфовывающая от соседства с домиками советских литераторов. Отстроились они — и правда — недурственно! Что им давало такое расположение, трудно сказать. Но местные их терпеть не могли. Многие старожилы шептались между собой и дальше распространяли мысль, что богомол изначально на участки толстосумов шёл, а потом испугался охраны и отклонился. 

Сетунь. 

Шарлемань метнулся под мост и быстро справил нужду. 

— Через кладбище пойдём или по дороге? — спросил Дмитрий Иванович. 

— По дороге. 

— Лады. Вы выучили, что я давал?

— Выучил. Играю с закрытыми глазами. 

— Хорошо. 

— Да чего ж хорошего, Дмитрий Иванович? Скучно. 

— Так надо. 

— Да не надо это никому. Через неделю-другую уже силой никого на это музицирование не затащишь. И так понятно, что играю я лучше обезьян. Лучше вашего горе-соперника Ориона. И даже лучше вас, Дмитрий Иванович. Уж не обессудьте. 

— Лучше меня? — старичок широко раскрыл глаза и зашевелил усами. 

— Лучше, — спокойно подтвердил четвероногий. 

— Хватили, дружок, хватили!

— Лучше, бесспорно. Но не это главное. 

— А что?

— Меня интересуют вещички посерьёзнее. 

— Вы уже говорили за столом, Шарлемань: женщины! Я работаю над этим. Пропьёте гормональный курс — и половину Москвы покроете. Не берите в голову.

— Да нет. Это ерунда. 

— Правда?

— Вся эта бессмысленная пиханина мне постольку-поскольку. Поддерживаю реноме самца. Чушь! Тут вот какое дело, господин лепила… Сколько у вас обычно живёт особь с подсаженным чипом?

— Ну, года два-три… И не только у меня, а вообще… Зависит от обстоятельств. За это время иммунная система успевает серьёзно разрушить внедрённое инородное тело. Как правило, мы до этого не доводим — усыпляем животное. 

— Это прекрасно. 

— Ну, Шарлемань, не в вашем положении жаловаться. Вам сколько лет на момент операции было? Десять? 

— Семь! 

— Ого. А биологический возраст говорил… хм…

— Так тяжёлая у меня жизнь была, Дмитрий Иванович, не с серебра ел….

— Понятно, понятно. Хорошо, пусть — семь. Получается, у вас ещё три года активной жизни в запасе есть. Не думаю, что вы больше десятки на улице бы набегали. Так что… кхе-кхе… жизнь я вам точно не сократил. 

— Низкий поклон, благодетель… К ножкам вашим припадаю. 

— Плюс мировая слава. Женщины ваши обожаемые. Достаток. Хорошее питание. Шмотьё из ГУМа. Тут задумаешься. 

— Я уже задумался, Ваше Величество. 

— Вот и отлично. 

— Только не об этом я толкую. 

— У-у—у…

— Ходят слухи, мон ами, что вы сами — тоже того…

— В смысле — того?

— Без смысла, Дмитрий Иванович. Вставили в своё время себе побрякушку в котелок и теперь посвистываете довольный. 

— Инфа 100%? 

— Абсолютли. 

— А кто напел?

— Блогерская среда всё знает и ничего не забывает. Есть информаторы… 

— Пусть так. Но кто тогда оперировал, хотелось бы полюбопытствовать? Это вам не целку перед свадьбой зашить. 

— Так, может, ваш Орион и завинчивал. Поэтому вы так легко ему Зину и уступили. А сейчас мелко мстите бессмысленным шлёпанием по клавишам в исполнении бесправного псового. Чтобы не забывал ваш убогий друганито: кто здесь ученик, а кто учитель!

— А он?

— Что — он?

— Он тоже, получается, от меня зависит? Не раскрывает ведь секрет. А?

— Сомнений всё меньше. Предположу, что чип и у него в арбузе имеется. Такая диспозиция вырисовывается: вы друг друга на прицел-то взяли, но курки, по понятной причине, не спускаете. Хотя давно бы…

— А я — в свою очередь, его оперировал, правильно? 

— Дык. Кому ещё?..

— Хорошо, а несовместимость тканей?

— Вот это меня и тревожит. Как вы решили проблему? Т-лимфоциты, будь они неладны. Как с ними быть? Чип только частично керамический, а выходы-то белковые — иначе не обеспечить переходы к нейронам. Вернее — обеспечить-то можно — таких дешёвок полно на рынке — а вот как добиться полноценного роста нервной ткани… тут только через белок. Новые нейронные связи — задачка та ещё! Не для ветеринарного училища…

— Браво. Для голодного бродячего пианиста вы неплохо освоили предмет. Я-то думаю, что это Прокофьев у нас никак не идёт. А мой подопечный нейрохирургию изучает! Т-лимфоциты, говорите? Всё просто. Прокалываемся мы с Орионом регулярно. Вот и живы до сих пор. 

— Друг друга колете? 

— Ага. 

— Хм. Разумно. А средство держите в секрете? 

— Безусловно. Прослыли за гениев — все рукоплещут. А кто мы без без этих штучек? Заурядные коновалы — не больше. Таких — миллионы. Градусник — в очко и общий анализ крови. 

— Гениально, коллега! Тогда и меня проколите заодно. Посадите на курс. 

— Договорились. Только концерты отыграйте — и примем в банду. Чтобы всё по-честному, по-нашему, по-детдомовски. 

— По рукам?

— По рукам. Всё грамотно сделаем, Шарль, не менжуйтесь. Комар носа не подточит. 

— Инфа 100%? 

— Абсолютли. 

— Ха-ха!

— Ха-ха-ха!

Довольные и румяные от мороза они спустились в переход и зашагали к турникетам. Этим вечером Шарлемань убедился, что старого дурака надо кончать. И тянуть с этим не стоит.  


Продолжение: http://proza.ru/2026/10/11/707


Начало: http://proza.ru/2026/09/22/2108