седьмая

Я захожу, щёлк — ключ в замке, куртку вешаю. И сразу привычно:

— Бусь, ты где?

В квартире тихо. Я на кухню — миску поставить, воду налить. Оглядываюсь: нет. В прихожую загляну — нет. И вот этот момент, когда внутри чуть ёкает: «Ну куда опять?»

Тихо зову:

— Буся… Ну не прячься, я же всё равно найду.

Иду проверять её любимые места. За диван — нет, в шкафу- тоже. За шторку — нет. А потом вижу: из-за угла торчит кончик хвоста. Будто случайно. И сразу на душе легче: ага, вот ты где.

Подхожу, приседаю и шепчу:

— Попалась. Ну что, будешь делать вид, что просто мимо шла?

Буся медленно высовывает голову, смотрит так: «Ну, может, немножко пряталась». А потом спокойно разворачивается и идёт к миске. Мол, раз нашли — кормите.

Улыбаюсь, насыпаю корм и думаю: «Всё на месте. Она прячется, я ищу, она делает вид, что это не игра. Дом живой». И ведь для неё это и есть целый мир — квартира. На улицу её не выпускают, и ей не надо: тут всё своё, знакомое до последней пылинки.

А ночью, когда я ушла и в квартире тихо, Буся подходит к шкафу. Моргает три раза — и в Лунном саду. Лунный Кот на краю фонтана чуть улыбается:

— Опять пряталась?

— Не пряталась, — фыркает Буся, но без злости. — Просто хотела, чтобы меня поискали.

Кот кивает:

— Хороший способ. Если кто-то тебя ищет, значит, ты ему нужна.

Буся чуть опускает уши, будто неловко, что её раскусили. Но довольна. Моргает — и снова дома. Тихо. Пахнет чаем, который я оставила. Можно сесть на порог, посмотреть на дверь и просто знать: я тут. И если станет совсем тихо, я услышу.