Дерево Александра Политковского

    Я вспомнил съемку, которая у меня случилась году в восемьдесят восьмом.

Задолго до этого в спортивную редакцию пришел молодой корреспондент Саша Политковский - это один из тех, кто своей работой доказал, что такое настоящая профессия журналиста. Он находил какие-то доселе неизвестные факты и делал интересные сюжеты.

Я познакомился с ним, когда мы поехали в Политехнический музей. Помню, он должен был сделать сюжет для программы о велосипедах. В народе говорят: «Не надо изобретать велосипед», имея в виду, что нет ничего проще. Однако в тот день я узнал для себя много нового об этом двухколесном средстве передвижения. Сюжет получился классным и был отмечен как лучшая работа месяца.

Потом я с Политковским еще снимал, и как-то он говорит:

Меня приглашают в молодежную редакцию ЦТ, в новую программу.

Я спросил:

Что за передача?

Саша ответил:

Они еще сами не знают. Но из спортивной редакции мне придется уйти.

В то время я работал со многими редакциями, часто ездил в командировки, и мне было не до молодежной программы, которая впоследствии получила название «ВЗГЛЯД».

Как-то мы пересеклись с Сашей в Останкино, и он предложил съездить с ним в Вологодскую область, поснимать для программы. В это время у меня было окно в работе, поэтому я согласился, тем более с ним было очень интересно работать.

После того как появились видеокамеры, был организован отдел ТЖК (телевизионная журналистская камера). Когда оператор ехал на съемку, его сопровождал техник с камерой. Между телевизионщиками - тэжэковец. В его обязанность входила подготовка камеры к работе, включение магнитофона и зарядка аккумуляторов.

В то время в отделе ТЖК были американские камеры BCC (Би Си Си). Самый большой их недостаток был, что они часто разводились. Это значит - на изображении появлялись контуры, поэтому тэжэковцы постоянно бегали с отверткой и сводили цвета.

Эта камера не писала ни звук, ни видео, а только передавала видеосигнал на магнитофон БЦН-30, который весил 30 кг, и его таскали с камерой.

В довершение ко всему, у магнитофонов был большой недостаток: время разгона. Я включал камеру, магнитофон разгонялся и входил в режим записи только через 5 секунд.

Вот так и ездили мы по Вологодчине. Время было перестроечное, и особенно ценились негативные сюжеты.

Приехали в какой-то небольшой городок. В самом центре мужики спиливают многолетнее дерево. Политковский говорит:

Все снимаем!

Время было осенью, мы расположились в центре городской клумбы. Я поставил камеру на штатив, «взял кадр», и мы начали ждать.

Мужики пилят и пилят, конца и края не видать. Я иногда подснимаю процесс.

За моей спиной, не помню кто, тэжэковец или Саша, начал рассказывать анекдот. Мне стало интересно, и я повернулся к говорящему.

Вдруг слышу треск. Я крикнул:

Мотор!

Тэжэковец нажал на клавишу магнитофона, и я стал смотреть на индикатор камеры, который медленно-медленно мигал. А дерево медленно-медленно падало. И когда индикатор замер, показывая, что камера вошла в режим съемки, дерево уже лежало.

Саша спросил:

Ну что, снял?

На что я ответил:

Ни хрена было рассказывать анекдоты.

И с тех пор, где бы мы ни встречались, Политковский говорил:

Что ж ты дерево не снял?

На что я ему отвечал:

Ни хрена на съемках рассказывать анекдоты.

И если этот рассказ увидит свет и Саша прочитает его, он скажет:

Ах! Это тот оператор, который не снял дерево.

Но я, к сожалению, не смогу при этом ответить ему:

Саша, а на