Книга 2. Батор и волшебный лук. Глава 4

Глава 4. Шёпот ручья

Степь засыпала под тёмно-синим куполом неба, усыпанным россыпью ярких звёзд. Луна томно поглядывала на путников, задержавшихся у подножия горы в Белой Низине. Тишина стояла такая, что слышно было, как шепчет трава, а в воздухе плыл свежий запах полевых цветов. Он провожал отца и сына в родной улус.
День выдался долгим и насыщенным. Пережив все встречи, Рыжий размеренно вёз телегу с умиротворёнными путешественниками. Дома их ждали домочадцы — эжи и сёстры. Батор лежал на высушенном сене и думал о словах Водного Владыки и старой цыганки. На мгновение ему показалось, что всё это лишь игра его фантазии. С этими мыслями он и стал засыпать. Отец не выпускал вожжи из рук и умело направлял лошадь в ущелье Нарин Горхон.
Перед ними величаво раскинулась долина Булган. Два крутых холма издалека напоминали седло для лошади. Степь словно отражала жёлтый свет луны, посылая к звёздам тепло, накопленное за день. Безмолвный диалог между землёй и бесконечным небом — о новостях тайги, о траве и цветах, о сусликах, баранах, коровах и всех, кто жил в этой местности, — был важной частью их жизни.
Наконец Рыжий добрался до юрты. Дэмбэ привязал коня, распряг его и отпустил друга на вольный выпас до утра. Рыжий встряхнул гриву и поскакал к своему табуну.
Услышав лай собаки, мама-эжи вышла навстречу мужу и сыну. Она всегда ждала своих мужчин и не ложилась спать, пока не накормит их супом-лапшой и не напоит зелёным чаем с молоком. Младшие сёстры уже давно сладко спали при свете очага, укрывшись ягнячьими одеялами.
Батору так хотелось рассказать Балжин о своих приключениях в Белой Низине, но он примостился на своём войлочном шэрдэгэ, натянул на себя тёплое шерстяное одеяло и тут же уснул.
Когда он открыл глаза, мама уже занималась хозяйством, а отец ушёл на выпас овец. Балжин готовила завтрак, а младшие сёстры всё ещё досматривали свои девичьи сны.
Как всегда, каждое утро Батор спускался к ручью, чтобы набрать воды для дома. Он быстро позавтракал и помчался к воде. С двух сторон ручья возвышались берёзы и молодые сосны. Как любил Батор запах листвы и коры ранним утром!
Стоя на берегу под ветвями деревьев, он заметил странную перемену: берег будто стал шире, а речка — уже. Ещё вчера он не мог перепрыгнуть на другой берег, а сегодня просто перешагнул её. Он взял берестяное ведро, чтобы наполнить его прозрачной водой, и вдруг услышал тихий, неразборчивый шёпот. Батор оглянулся, посмотрел по сторонам, но никого не увидел. «Наверно, это ветер шевелит листву», — спокойно подумал он.
Он зачерпнул воду и пошёл вверх по склону к юрте, всё размышляя о странных звуках, доносившихся из глубины тайги, откуда бежала речка. «Что же это может быть?» — думал он.
Добежав до дома, мальчик спросил эжи, верит ли она в духа воды.
Эжи улыбнулась и тихо произнесла:
— Каждое утро мы делаем подношения духам гор и воды: брызгаем молоком в четыре стороны света и благодарим духов и Бурхана-Бога за все дары и нашу спокойную жизнь.
Батор обрадовался этим словам: «Значит, он существует, раз эжи тоже о нём знает».
Не дожидаясь напоминаний матери, Батор и Балжин собрали котомку с обедом, наполнили бурдюк зелёным чаем — для отца и для себя — и пошли на пастбище.
Заметив задумчивый вид брата, Балжин стала расспрашивать, чем закончился приём Цесаревича: ведь она уехала с дядей раньше.
— Мы проводили Великого наследника престола со всеми почестями, и мне кажется, он остался очень доволен приёмом, потому что улыбка не сходила с его лица, — ответил деловито Батор, подражая степенности своего отца.
Вдалеке они увидели своё стадо и отца, сидящего на траве.
— Бабээ! — закричали они и побежали навстречу отцу.
Они пообедали все вместе, и отец поехал в Булуганск к дядьке Семёну на Рыжем.
Балжин внимательно следила за овечками, пересчитывала их по головам, проверяя, все ли на месте. Она любила играть с беленькими ягнятами и плести для них нежные венки из полевых цветов.
Батор вглядывался вдаль, над степью, в сторону реки Уды. Мысли о переменах у ручья никак не давали ему покоя. Вдруг он услышал разговор двух старых баранов-куцанов с огромными вьющимися рогами:
— Ты знаешь, трава не такая сочная, как на прошлой неделе.
— Да, ты прав, брат мой, — отвечал второй, более суровый баран. — Суховатая и безвкусная.
Батор отшатнулся: «Не может быть! Я их понимаю!»
Он не стал пугать сестру. Вечером, загнав стадо, Батор, не заходя домой, решил пойти к своему другу Тумэну, брату Саран, в Белую Низину, чтобы рассказать о случившемся.