Новогодние встречи...

В «Мон Репо» все собрались в начале декабря — могли бы и раньше, но постановщики, а в первую очередь Марья, требовали зимней натуры. И уже немного устали от будущего праздника, кочуя из одних съёмок в другие.

Снег шёл с самого утра. У ворот стоял охранник и сверял фамилии со списком, хотя почти всех приезжавших как минимум знал в лицо.

Первой приехала Лариса Михайловна. Она вышла из машины в белой шубе, подняла голову и некоторое время смотрела на освещённый загородный дом, который местные называли замком, и затянула:

— Где ты сейчас, любимый мой Айвенго…

Вслед за ней появился народный артист Романов. Встречать их вышла сама хозяйка — она же творческий руководитель происходящего и старожил отечественной эстрады.

Внутри телевизионщики двигали мебель, спорили из-за света и время от времени спрашивали, где режиссёр, хотя давно поняли одну простую вещь: если искать режиссёра, работа останавливается, а если оставить его в покое, работа каким-то образом продолжается сама.

Перед замком стояла большая ёлка, украшенная серебряными шарами, под конвоем двух искусственных фигур Деда Мороза и Снегурочки, которые смотрели друг на друга с выражением взаимного недоверия.

Некоторые из приехавших давно не виделись, и это было заметно по тому, как долго они стояли рядом, целуясь и улыбаясь; другие, напротив, виделись слишком часто и теперь старались этого не показывать.

— А ты где сейчас? — спросил кто-то у юмориста, который когда-то почти каждый день появлялся на экране.

— Везде понемногу.

— Как святой дух?Может придумаем что-нибудь  вместе, по старой  дружбе?

— Бесплатных занятий у меня хватает.

В гостиной открыли шампанское, хотя до Нового года оставалось три недели. Никто не стал возражать: праздник, если его слишком долго откладывать, выдыхается и теряет вкус.

Кому-то в голову пришла «гениальная идея» включить «Новогодние встречи» тридцатилетней давности.

На экране молодые люди с пышными причёсками и улыбчивыми лицами пели о любви, дружбе и будущем, в которое всё ещё хотелось верить. Кто-то узнал себя, но так и не смог вспомнить, куда делась косуха из пока ещё натуральной кожи.

Одна из участниц группы «Огония» остановилась посреди комнаты:

— Пахнет «Креози».

— Точно, — отозвалась другая. — Мой бывший ею душился.

— Он из-за этого стал бывшим?

— Что имеем — не храним, потерявши — плачем.

Девушки засмеялись. В этом была какая-то неприятная правда, но праздники вообще плохо переносят правду.

Лариса зашла на кухню в попытке найти что-то диетическое. Диетическими оказались мандарины и шампанское.

Позже появился Артём — молодой певец, которого большинство знало по роликам в телефонах детей, а Романов, как выяснилось, вообще впервые увидел его вживую.

— Где вас можно послушать? — съязвил народный.

— Пока в Москве.

— Собираетесь покорять мировые чарты?

— Возможно.

Романов кивнул с видом человека, который уже много раз слышал подобные ответы.

— Много ли Чернавский написал хитов после отъезда в США?

Молодая звезда демонстративно достала телефон и спросила у ИИ:

— Кто такой Чернавский?

Заиграла песня «Спит придорожная трава». Кто-то, узнав знакомый мотив, начал танцевать и подпевать.

Завертелся весёлый съёмочный ад: грим, свет, камеры, костюмы, беготня; кто-то забыл слова, у кого-то не включилась фонограмма, кто-то потребовал поменять ему стул или отказался стоять рядом с другим, потому что двадцать лет назад тот сказал о нём что-то нелицеприятное в интервью.

Режиссёр метался по территории и повторял:

— Друзья, пожалуйста! У нас праздник, а не выяснение отношений!

Когда совсем ничего не получалось, появлялась Марья, и перечить ей уже никто не рисковал.

Они пели свои проверенные хиты, улыбались, поднимали бокалы, желали зрителям счастья, здоровья, любви и всего того, чего обычно желают людям, когда не знают, что ещё им пожелать.

В перерыве вспотевший Романов вышел на террасу. У перил стояла Борисовна — и курила.

— Ты бы шапку надел.

— А ты бы курить бросила.

— Первая за весь день!

— А почему именно тут снимать решили? — поинтересовался он.

— Где мы их только не снимали, даже на даче у Леры. А где эта дача сейчас? А концерт включил — вот она.

Он посмотрел на неё.

— Попытка сохранить свой дом хотя бы виртуально?

Она сдержанно кивнула.

— Недвижимость она ведь только на бумаге недвижима. И хозяева меняются, и дома, и даже страны.

Продолжал медленно падать снег, и в его свете декоративный замок казался больше, чем был на самом деле.

Ближе к ночи все утомились. В комнатах, ставших гримёрками, пахло хвоей, лаком для волос и духами. На столах в рабочем беспорядке лежали расчёски, пудра, дамские сумочки и телефоны, припорошенные конфетти.

Марья неожиданно хлопнула в ладоши:

— Собрались. Последний номер!

— Что поём?

— «Замыкая круг».

— Серьёзно?

— А что?

— Новые песни исполняют те, у кого старые плохие… — несмешно пошутил кто-то.

— Собираемся, собираемся! Или до утра куковать здесь будем?

Все сгруппировались вокруг новогодней ёлки. 

— Те, кто пониже, — впереди, те, кто повыше, — сзади!

Когда запись пошла, гости по очереди запели, точнее, начали изображать пение, но не очень стройно: один опережал музыку, другой не попадал в ноту, третья на секунду забыла слова, но с третьего раза всё получилось без особых огрехов.

Камера медленно скользила по лицам: молодым, старым, знакомым, почти забытым. Тем, кто ещё на что-то надеялся, и тем, кто уже нет.

Каждый в этот момент думал о своём: об умерших и живых, о тех, кто уехал, о несостоявшихся браках, о забытых песнях, о поклонниках и времени, которые вдруг куда-то пропали, и о том странном будущем, которое всё никак не наступало таким, каким его когда-то представляли.

Режиссёр видел то, чего не было видно со стороны объектива. Они стояли вместе в последний раз. А когда песня закончилась, несколько секунд всё ещё улыбались в камеру.

— Снято! — наконец крикнул режиссёр.

Все облегчённо захлопали. Хотя кроме облегчения в воздухе витало что-то ещё. Наверное, это называлось «прощанием». Все обещали друг другу позвонить и снова встретиться. Некоторые обещания давались искренне. Большинство — из вежливости.

Машины одна за другой начали разъезжаться, буксуя в снегу. Кто-то возвращался в Москву, кто-то летел дальше — надолго или навсегда.

Охранник у ворот устало, но терпеливо махал каждому рукой, на автомате повторяя:
— С Новым годом! Всего хорошего!
— С Новым годом! Всего хорошего!

Телевизионщики собрали аппаратуру и тоже укатили на своём чёрном фургоне с лого известного телеканала. Наконец всё стихло. В «Мон Репо» осталась только хозяйка. Она медленно прошла по пустому залу и погасила свет. Затем сняла с себя пышный каштановый парик и снова включила фонограмму финального номера.

В январе эту песню будет петь вся страна, а здесь уже никто. Новогодние концерты похожи на свет погасших звёзд. Впрочем, таковыми они и являлись: Голосами тех, кого уже нет или скоро не станет.