Глава 31. Свиридов. Метель. Федосеев

Георгий Свиридов
Музыкальные иллюстрации к повести А. С. Пушкина «Метель»
Большой симфонический оркестр им. П. И. Чайковского
Владимир Федосеев (дирижер)

Atonal: Будучи русским, предпочитаю держаться подальше от таких русских, каким предстает в своих дневниках композитор Свиридов. Бог ему судья. Музыка — чудо, музыкант — извините…

musikus: Странно как-то читать на форуме разговоры о Свиридове. Особенно из уст профессионалов. Можно подумать, что со Свиридовым еще «не все ясно», что он еще «не состоялся». Между тем, по таланту и месту в русской музыке, по значению в русской национальной культуре Свиридов равен едва ли не Рахманинову. Это один из самых русских художников, равных которому — по чистоте, образной силе и простоте выражения основной идеи, от которой он никогда не отклонялся и воплощению которой посвятил всю свою жизнь — попросту нет. Нужно было — помимо собственно музыкального, художественного гения — иметь еще абсолютно неколебимую, принципиальную нравственную позицию, чтобы вот так идти по своему пути. До конца. И пресловутые дневники Георгия Васильевича — лишнее тому подтверждение, между ними и его великой музыкой нет никакого противоречия. Не боясь пафоса, скажу, что в «Триптихе», «Весенней кантате», в «Курских песнях», в «есенинских» вещах, в «Гимнах Родине», «Ночных облаках», музыке к «Метели» (особенно в первой пьесе сюиты!) звучит тема вечной России и встает не замутненный временем лик Родины, страны Пушкина, Блока, Левитана, Нестерова, Бунина, Есенина, Горького. Один только гениальный хор «Душа грустит о небесах» вобрал в себя такую бездну смыслов, отсветов национального русского этноса, что перевесит полные собрания сочинений иных авторов, претендующих на почвенность. Я уж не говорю о песнопениях и молитвах, без которых представление о художественном и нравственном кредо Свиридова невозможно, как невозможно подлинное представление о Чайковском без его «Херувимской» из Литургии.

А профессиональные разговоры о Свиридове… Когда-то я наивно набросился на Дмитрия Борисовича Кабалевского, с которым долгое время общался, назвав «Курские песни» шедевром. И он, с трудом скрывая ревность, вяло сказал: «Ну… Там проблемы с композицией, части можно переставлять местами…». Разве это оценка?

Банально, но лучший и, думаю, безошибочный способ понять композитора, как человека, это слушать его музыку. Так и со Свиридовым — какова музыка, таков и творец. Его музыка заставляет лишний раз задуматься над тем, что он писал в дневниках...

Laima: Музыка Свиридова ложится на душу, удивительно точно показывая снежные дали с метущей поземкой, как будто это ты сам едешь в этой кибитке...

karapyzik: Борей

Закружила зима. Завьюжила.
Колкий еж.
Замела полотном отутюженным.
Не пройдешь.

Ишь, как ловко шуршит порошею
у дверей,
гость неласковый и непрошеный —
сам Борей.

Тычет в окна огромный, сливою,
белый нос.
К очагу моему тоскливому,
как прирос.

Все глядит на меня, да хмурится.
Ох, сердит.   
Выходи, мол, давай, на улицу,
говорит.