Четыре мушкетёра Восхождение часть 81

СЦЕНА 13

(Холм, на нём стоят Мазарини и д’Артаньян, два адьютанта кардинала. Они вглядываются вдаль)

Д’АРТАНЬЯН

Похоже, монсеньор, наши войска под руководством виконта де Тюренна скоро одержат победу, и вы захватите в плен самого Великого Принца Конде!

(Слышен пушечный залп)

МАЗАРИНИ

Смотрите! Из Бастилии стреляют! Это салют в честь нашей победы! Наши славные парижане, кажется, решили поджарить зад этому негодяю Конде!

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор, это не холостые выстрелы. Они стреляют по нам, и первый залп просто был пристрелочным. Прикажите немедленно отвести войска на расстояние выстрела от крепостных стен.

МАЗАРИНИ

Отойти от стен!

(Один адъютант отбегает вперёд и кричит)

АДЪЮТАНТ

Отойти от стен! Приказ кардинала!

Д’АРТАНЬЯН

Выполнять! Скорее!

МАЗАРИНИ

Но кто же это посмел отдать приказ об артиллерийских залпах? Конде просто физически не мог успеть так быстро подняться на башни! Неужели комендант Бастилии на свой страх и риск сам распорядился об этом?

Д’АРТАНЬЯН

В Бастилии сейчас находится дочь Конде, Мадемуазель де Бурбон. Кто иной, как не она, мог распорядиться открыть ворота города и впустить Конде? Она же и отдала приказ стрелять из всех пушек.

МАЗАРИНИ

Этим залпом она расстреляла все свои надежды на брак с Его Величеством.

Д’АРТАНЬЯН

По всему видать, что своего отца она любит больше, чем Короля.

МАЗАРИНИ

Да, к сожалению, такие странности ещё случаются. Но ещё более странно, что она, по-видимому, любит отца даже больше, чем себя самоё.

Д’АРТАНЬЯН

(С иронической усмешкой)

А вот это уж, действительно, явление из ряда вон выходящее! Но в таком случае она оказала ему медвежью услугу, ведь он итак уже спасён, эти залпы лишь усложнили его будущее примирение с Королём и Королевой.

МАЗАРИНИ

Вы полагаете, что ему следовало бы сейчас думать о примирении? — удивился Мазарини.

Д’АРТАНЬЯН

Ему следовало думать об этом постоянно, ещё до того, как он стал мятежником. Ведь как бы то ни было, в конце концов мы победим.

МАЗАРИНИ

Почему вы в этом так убеждены?

Д’АРТАНЬЯН

А как же может быть иначе? Это лишь вопрос времени и цены этой победы над собственными согражданами, чёрт их побери! Охота им проливать кровь за амбиции этих проклятых принцев крови! Будь моя воля, я и вовсе истребил бы эти привилегии, приравнял бы их к простым дворянам. Слишком уж много с ними цацкаются.

МАЗАРИНИ

(В сторону)

Этот д’Артаньяна – весьма решительный человек! И чрезвычайно умный!

(Вслух)

Как вы знаете, принцев уже арестовывали по моему приказу, но Королева велела их освободить.

Д’АРТАНЬЯН

Времена меняются, монсеньор. Теперь всё могло бы обернуться иначе. Король достиг совершеннолетия и официально провозглашён правящим монархом. Королева сложила обязанности регентши при малолетнем Короле, и сама публично признала себя подданным своего сына. Королева к вам прислушивалась, Король первое время будет вас слушаться. Если жизнь будет подтверждать ценность ваших советов, вы будете для него тем же, кем был Ришельё для его отца. Кроме того, произошло то, на что трудно было расчитывать.

МАЗАРИНИ

Что   вы имете в виду?

Д’АРТАНЬЯН

Гранды совершенно рассорились между собой, что, безусловно, на руку вам и Королю. Уж не знаю, как так получилось, что послужило причиной, но самые знатные дома Франции решительно перессорились. Либо какой-то добрый гений помогает вам, монсеньор, либо сама Судьба вмешалась, посодействовала укреплению положения Короля, а заодно и ваше положение.

МАЗАРИНИ

Что же будет дальше?

Д’АРТАНЬЯН

Не стоит сейчас штурмовать Париж. Великий Конде с его дочерью теперь торжествуют, они воцарились в Париже. Ну и пусть. Покажите им, что Париж – это ещё не вся Франция, и что гражданская война возникла не из-за того, что первый министр – итальяней, а из-за того, что слишком много противоречивых интересов у слишком большого количества расфуфыренных принцев крови схлестнулись за добычу, словно гиены и шакалы у туши мертвого слона. Отойдите вс сторону ненадолго. Они сами попросят вас вернуться к исполнению обязанности первого министра.

МАЗАРИНИ

Мне удалиться в изгнание? Второй раз?

Д’АРТАНЬЯН

Да, монсеньор, только на этот раз не в вынужденное, а в добровольное. Знаете ли, в России был такой король. Айван Грозный. Он добровольно ушёл в изгнание, оставив вместо себя царём какого-то Саин-Булата, татарского князька.

МАЗАРИНИ

В самом деле?

Д’АРТАНЬЯН

Это было давно, монсеньор. Полтора с лишним века тому назад. Менее чем через год народ направил к нему делегацию, которая на коленях умоляла его вернуться на престол.

МАЗАРИНИ

И что же он? Вернулся?

Д’АРТАНЬЯН

Вернулся. Но перед этим выставил условия полного повиновения. И эти условия были приняты. После этого-то он и получил в народе прозвище «Грозный». Впрочем, в сравнении с некоторыми испанскими и даже французскими королями он был не грознее котёнка. Покусывал, конечно, своих подданых, особо ретивых врагов казнил, но не так часто, как у нас, в просвещённой Европе, и, конечно, не так жестоко, как, например, казнили Равальяка.

МАЗАРИНИ

Так вы полагаете, что отойти на время в тень – это лучшая стратегия для того, чтобы вернуться?

Д’АРТАНЬЯН

В данном случае, да, монсеньор. К тому же ведь вы можете переписываться с Её Величеством и с Королём. Ваши советы они до сих пор ценят. Если из раздражает ваша пурпурная мантия и ваше итальянское происхождение, дайте им почувствовать весь ужас гражданской войны и хаоса. И они сами запросят сильной руки.

МАЗАРИНИ

Но почему вы думаете, что французы захотят моего возвращения?

Д’АРТАНЬЯН

Вам не надо, чтобы они этого захотели. Достаточно будет, чтобы они не столь уж явно противились этому. А возвратить вас сможет лишь приказ Короля. Который, кстати, не лишне заготовить заранее так, чтобы осталось только вписать дату в него и обнародовать. Поручите это какому-нибудь доверенному человеку, которого вы оставите рядом с Королём.

МАЗАРИНИ

Отличная идея, капитан! И я, кажется, знаю, кого следует оставить рядом с Королём! Человека, которому я безгранично доверяю!

Д’АРТАНЬЯН

(Смущённо)

Это большая честь, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Не спорьте! Этот человек, безусловно, достоин этого доверия.

Д’АРТАНЬЯН

(Горячо)

Вы не разочаруетесь в нём, монсеньор!

МАЗАРИНИ

Да, я уверен в этом. Вы тоже считаете, что Никола Фуке – достаточно надёжный человек?

Д’АРТАНЬЯН

(Разочарованно)

Никола Фуке?

(В сторону)

Вот же драный Лис! Напыщенный варёный рак! Я намекал ему на себя, а он, оказывается, больше доверяет этому Фуке!

(Вслух)

Я совсем не знаю этого человека, и поэтому могу его рекомендовать вам с чистым сердцем.

МАЗАРИНИ

Вот как? Вы рекомендуете человека, совершенно его не зная?

Д’АРТАНЬЯН

Разумеется. С оговоркой, что я его не знаю, я с чистым сердцем могу рекомендовать любого. Каждый человек – идеален, пока он не доказал обратное. Поскольку я не знаю Фуке, он не доказал, что он плох. Если бы я его хорошо знал, и несмотря на это рекомендовал его вам, можно было бы подумать, что я в нём заинтересован, или, если он рекомендации не оправдает, что я не разбираюсь в людях. Я же рекомендую его ровно так, как любой человек может назвать малознакомого человека честным не потому, что он не вор, а потому, что он пока ещё не попался на воровстве. 

МАЗАРИНИ

Одним словом, вы не в восторге от Фуке.

Д’АРТАНЬЯН

Я не испытываю восторга даже в отношении некоторых женщин, а уж в отношении мужчин подобные чувства у меня никогда не возникали.

МАЗАРИНИ

К кому же вы испытываете восторг, капитан?

Д’АРТАНЬЯН

А лошадям, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Скажите, капитан, сколько времени, по-вашему, будет длиться моё второе устранение от дел?

Д’АРТАНЬЯН

Полгода.

МАЗАРИНИ

Полгода?

Д’АРТАНЬЯН

Может  быть, на неделю или две меньше.