Вечерняя беседа с семьей 25. 05. 2021

Ну что, ребята… Прошел ещё один день. Двадцать пятое мая. День памяти Симеона Верхотурского, один из дней памяти этого святого. (Алеся: «А завтра день рождения твоей мамы, да?») Да, завтра день рождения моей мамы. («Хорошо помянуть ее будет завтра. – Да.») Симеон Верхотурский – такой святой, замечательный. Он происходил из древнего рода, Рюриковичей. Поэтому он был очень благородного происхождения. Ну, мы пока с мамой о нем много не знаем… Завтра день рождения мамы… День рождения Серёжи Агабекова. Попадает… Сорок семь лет. Я помню, когда мы к Батюшке стали ездить, Сергею Константиновичу было 47. Я у него спросил, сколько ему лет, он говорит: «Да вообще-то порядочно. Сорок семь». (Алеся: «Да?! Он нам казался таким старым!.. ») Сорок семь… («О-о-о!..») Симеона Верхотурского мы узнали ещё в Солнцево, в первый раз. Нам Галина Георгиевна подарила его иконочку, эта иконочка, Соня, если помнишь, висела там у нас на шкафчике, приклеенная… Помнишь, да?.. Симеон Верхотурский. Вот по такому совпадению, в день памяти Симеона Верхотурского родилась эта моя сотрудница. Наталия… И дядя Дима Привалов. Какой-то особенный святой, Симеон Верхотурский, что-то он значит. Именно, вот, на его земле приняла мученическую смерть Царская Семья. Верхотурье – это Свердловская область. Ну, то есть, рядом с Екатеринбургом. Всё неслучайно, всё символично в этой жизни. Духовная реальность, она проявляется через символы.
Человек входит в этот духовный мир через многие труды, через многие труды, вот, как я вам говорил. Как соприкоснуться с духовной реальностью? Нужно много трудиться. Должна сокрушиться наша плоть, наше тело. Вот эти все наши животные чувства – они должны отойти на второй план. За ними уходят и душевные чувства низшего порядка: самолюбие, гордость, всякие смешные страсти, смешные наши душевные несовершенства. И тогда выходит на первый план ДУХОВНОЕ. Духовное. Но не обязательно в такой последовательности. Хотя, как я понимаю, очень желательно. Я лично всегда в своей жизни шёл, начиная с духа. Но как-то так получилось, и у нас в семье это было, никто, конечно, от трудов не уклонялся, но никто не хотел трудиться ради духовного – <в то время как> в Церкви так принято. В Церкви невозможно соприкоснуться с духовным, не потрудившись. Вы уже заметили это, да? Просто так – нельзя. И церковный подход, он именно такой – через физические усилия, и даже святые говорят, что если ты помолился и не затратил при этом физических сил, считай это всё без толку, абсолютно бесполезно. Ну, у меня вот с детства жила такая… Я с этим не спорю, и согласен, всё это правильно, но у меня с детства, и с подросткового возраста, и с юности, жила такая интуиция, что можно каким-то образом… Не каким-то образом, а вполне конкретным, именно активизировать духовное своё начало, не задействуя никак ни плоть, ни душу… Просто по факту реальности духовной жизни. Вдруг, вот, ощутить, ощутить совершенно явственно, эту духовную бесконечность, которая нас ожидает. Эту предстоящую нам Вечность. Которую не надо выдумывать, она и так есть. Со всем её бесконечным разнообразием. И непредставимостью.
Я вам говорил уже, что чем в больших масштабах ты ощущаешь жизнь, тем более светло она видится. Враг – он действует в маленьких, маленьких, маленьких масштабчиках. Чем опасен быт, об который мы всё время с вами… (Алеся: «Дмитрий Балашов первый отреагировал на Раису». – «Да? Кто это такой?» - «Один из двадцатки человек. Кстати, Денис Давыдов тоже у меня там…) Ну, вот этот подход, о котором я вам говорю, наверное, он имеет право на существование. Но он чреват, очень чреват ошибками. Что человек может обмануться в своих представлениях. В духовном. Если он отталкивается, сразу пытается оттолкнуться от духовного. Его могут обмануть. Потому что нам это не открыто, мы можем только фантазировать. И ты не можешь до конца понять, где правда, где нет в этих твоих ощущениях. Многие люди, например, думают о посмертной реальности, что там какая-то мощь ожидает, величие… А что если там, наоборот, ожидает смирение?.. Смирение, смирение и ещё раз смирение. Но сами размышления на эти темы – они глубоко целительны. Они человека возвышают над текущей действительностью. Греховной. Поэтому думать об этом полезно. Философствовать – полезно. И размышлять о запредельных вещах тоже полезно. Но при этом нужно помнить, что высокоумие – это великий грех, что всё это чревато очень большой гордыней, и если ты думаешь о таких вещах, ты должен себя и одновременно очень сильно смирять. Любые выводы на эти темы – они никогда не будут окончательными. Никаких заслуг ты не приобретаешь. Помогает это тебе жить – ну, размышляй. Но ни в коем случае не надмевайся. Ни в коем случае! Вообще, крайне глупо чем-либо гордиться, пока ты не спасён. Когда спасён – там невозможно будет гордиться. Находясь в таком бедственном и нищем положении, в котором мы находимся на этой земле, на чём-то успокаиваться - предельно безумно. Предельно безумно! Радоваться каким-то успехам суетным, которые тебя не избавляют от ада, от тех опасностей, которые нам угрожают… Наша цель – это спасение души. Пока мы её не достигнем, пока мы не достигнем этой безопасности, пока нам не перестанут угрожать смерть, болезнь, зло, несправедливость, отчаяние, одиночество, непонимание, тоска, уныние, депрессия, печаль – любой негатив! Пока мы не войдём вот в это блаженство, которое никто никогда не сможет у нас отнять… Не счастье – блаженство… Чем отличается счастье от блаженства? Счастье зависит от внешнего, блаженство – нет. Счастье связано с текущим моментом. Блаженство – навсегда. Хотя, конечно, счастье не может быть настоящим, если оно пройдёт. Оно тогда не есть счастье… Какие-то счастливые минуты… Блаженство, оно стойкое, оно никуда не денется. На то оно и блаженство. Вот пока это не достигнуто, то есть это норма, НОРМА! То, что при достижении никуда не денется – это означает норма, из которой мы пока выпали. Мы выпали из этой нормы. Это выпадение – грех. И вот, мы на этой земле должны затратить много усилий, а проще говоря, все силы положить на достижение этой цели – спасение души. Все те силы, которые нам от Бога даны, мы их все должны положить. Конечно, когда человек умирает, он полностью обессиливает. Полностью обессиливает и умирает. Но смерть в этом мире означает рождение в каком-то другом, и этот «другой» мир должен быть лучше этого. Вот и вся наша цель. Попасть в лучший мир. Всё очень просто. И никак по-другому невозможно достичь этой цели. Не претерпев всё до конца. Как бы ты из штанов ни выпрыгивал, всё равно надо дотерпеть до конца и так прожить жизнь, чтобы потом войти в лучшее место. И вот все эти наши усилия, они на этой земле могут не иметь наград. Ну, совсем прям вот так отчаиваться о воздаянии тоже не надо. Оно как правило бывает. Не так быстро, как хотелось бы, но постепенно в постоянстве усилий, в правильном направлении даёт результат. Жизнь меняется в лучшую сторону. Я начинал с очень отчаянных состояний. Очень отчаянных. Сильно молился. И… эм… пока я внутренне не капитулировал перед Богом, пока я не смирился полностью перед Ним, Он не дал нам возможность поменять к лучшему мою жизнь. А наоборот, были срывы, были всякие переживания, которые меня очень сильно смиряли-сокрушали. Только когда я понял правду о себе и смирился перед Богом, вот окончательно, так как я не довольствовался никакими подделками, и не успокаивался на бессмысленных вещах, я достаточно быстро пришёл к истине. Достаточно быстро понял, что она в Церкви. Как бы это ни не нравилось лично мне. Думаете, мне нравится стоять по три часа?.. Я бы предпочёл какой-то более лёгкий путь. Но я же не могу манипулировать истиной!.. Истина обращена ко мне вот так. Все блага и всю защиту я от Бога могу получить только таким путём. Я не буду с Ним спорить. Не знаю, как вы, а я с Ним спорить не буду… И вот этот настрой, по отношению к Богу – он очень хороший, перед Ним надо смириться. С Ним не надо тягаться. Если ты смиришься перед Ним и примешь те правила, которые Он предлагает, ты потом узнаешь, что Бог есть любовь. Потом откроется это тебе. Вот, награды на этой земле может не быть, все силы потратишь – награды не получишь. Наоборот, вместо награды могут быть и бедствия, и горести, болезни, испытания. Но в них, в них, как раз и будет содержаться духовное воздаяние. Потому что, когда ты эти вещи с Богом переживаешь – ты духовно очень многое получаешь. Ты становишься богат Богом. Не хочешь страдать – старайся не грешить. Старайся не впадать в гордость. Старайся о Боге не забывать. Но если к тебе всё-таки придут страдания, при всём твоём старании – не считай их наказанием. Считай как-то Божьим подарком, потому что у каждого негатива есть свой позитив. Ну… Я думаю, что чем больше человек сам добровольно себя ограничивает, чем больше он сосредоточен на духовной стороне жизни, чем больше времени он уделяет молитве, Церкви, Богу, чем больше он размышляет о духовных вещах, тем меньше будет у него в жизни страданий, боли, неудач, тем больше будет счастья. Я так думаю. Все усилия, которые мы вкладываем в Бога, они как бы, кажется, что не имеют никакого практического приложения. Ты уходишь от жизни. Когда сосредотачиваешься на Боге. Но неким парадоксальным образом это есть самое практическое вложение всех наших сил. Потому что просветляется вся жизнь человека. ВСЯ. Сердце, ум, душа, мысли и соответственно все наши дела, все наши отношения, все наши обстоятельства, в итоге. Вся наша жизнь, смерть и вечность. То есть время, потраченное на Бога, никогда не проходит в пустую. Занимаясь Богом, ты не оставляешь ни одного своего близкого человека. Ты делаешь самое лучшее, что ты можешь сделать для другого, для своих любимых людей и для самого себя. И чем ближе ты к Богу, тем ближе и родней ты становишься ко всякому другому человеку, включая и самых близких твоих людей. (Алеся: «Папочка, давай…») Если вы научитесь радоваться духовным вещам и получать утешение оттуда, если вы поймёте, что никаких больших радостей, чем эти, нет в жизни и что все остальные радости проистекают только из этих радостей, я буду за вас совершенно спокоен. Вы должны понять: выше этих радостей нет. Чем эти. (Алеся шёпотом: «Папочка…») Потому что эти радости связаны со смыслом, с надеждой, с предощущением нашего вечного блаженства. А блаженство – это просветление всего того, что мы знаем. Всё, что мы знаем, просветление и доведение до какого-то абсолютного совершенства. Всё, что нам дорого, всё, что мы любим, все, кого мы любим… (Алеся на распев: «Аллилуиа! Аллилуиа! Аллилуиа!» Я: «Ты, мамочка со мной согласна… Ты сегодня что-то такая красивая, мамочка, даже не знаю в чём причина.» Алеся: «Не знаю». Я: «Красивая женщина!». Алеся: «Голову помыла…» Я: «Да?! Голову помыла?! Очень красивая женщина!! Я там нашёл нам, мамочка, фильмики». Алеся: «Нет! Всё, перерыв, я больше не могу, я устала, извини, пожалуйста, Эдь, я буду спать!» Я: «Ну только если на один день…» Алеся: «Что на один день?!» Я: «Перерыв». Алеся: «Ах на один день?! Нет!!! Ты мне, это, практику свою… Не надо… Не ты это принимаешь… Нет, дорогой… Нет, Эдь!» Я смеюсь. Алеся: «Не могу больше, всё, я лягу спать – и буду спать… Вот…»)
(«Аз есмь дверь. Мною аще кто внидет, спасется, и внидет, и изыдет, и пажить обрящет») Вот, тоже я вам говорил об этом, что Господь только кажется маленьким. Только кажется, что это какая-то маленькая частность нашей жизни, но стоит устремить на Него наше внимание, стоит устремиться к Нему, к тому, что Ему угодно, что Он основал, смыслом чего Он является, и вы увидите, что Он начинает увеличиваться. Его реальность, она начинает расти, как звезда, к которой, когда приближаешься, она становится всё больше, больше, больше… И в конце концов заполняет весь горизонт. И становится твоим миром, в котором ты живёшь. Вот это образ Христа. Чем больше на Него смотришь, чем больше ты к нему стремишься, тем больше Он становится, и в конце концов, Он заполняет всё твою жизнь. Всю твою жизнь! И оказывается, что это дверь, войдя в которую, ты оказываешься в новом мире. И это и есть тот самый лучший мир, в который мы должны войти. Христос. Это и есть мир, это тот мир, где мы будем жить с Богом. Как он Един со Отцом Своим, Он лицо Пресвятой Троицы! А мы можем достичь полного единства с Ним. И тем самым войдём в эту самую Троицу. В Божественную жизнь, не знающую никакого, никакого негатива вообще! Бог никогда не устаревает, никакого разрушения там нет, только блаженство!.. И только блаженство! Вот, вы можете себе вообще представить, что жизнь, бытие – только одно хорошее? Ничего плохого вообще! Ну, мне кажется только мультфильм похож на это. (Алеся: «Папочка, даже больше того, всё лучше и лучше!» Я: «Да!») Но почему дети смотрят мультфильмы?.. Потому что это образ этого бытия. Где только хорошее, где всё хорошо. Дети не хотят отрываться от мультфильма. Потому что там всё хорошо. А, если, вот, каждый кадр, мультипликационный, если его остановить, то похоже на икону. А если икона вдруг оживёт, то будет похоже на мультфильм. Тут какая-то есть тайна. Нарисованная бесплотная жизнь. И вот я думаю, что цель Божия, вот, она заключается в том, чтобы вот эта плотяная жизнь, в которой мы живём, чтобы она получила какие-то свойства жизни нарисованного. Жизни бесплотной. Чтобы она, с одной стороны, была материальной, а с другой стороны, духовной. Чтобы материя полностью одухотворилась. И это то, что уже пережил Господь Иисус Христос, который вознёсся на небо в теле! Вот то самое тело, в котором Он пострадал, в котором Он получил раны, и эти раны, между прочим, не затянулись в Его теле. Они так и остались. Но только Он ими уже не страдает. Как получились раны?.. Внешнее, косное, страшное орудие казни прошло Его плоть. А что в ответ? А в ответ из этих ран изливается Божие блаженство на всю вселенную. Вот так вот нас учат святые. Эти раны, они так и остались, но только из них изливается нечто от Бога. На всех нас, на весь мир. Вот из этих вот Его ран. Почему, кстати, батюшка Серафим Саровский говорил, что число пять – почему оно священно? Потому что было пять ран Иисуса Христа. Пять ран. Вот из этих пяти ран распространяется блаженство на всё творение. Но это нам трудно, конечно сейчас понять. Божия реальность, она сильнее, и Она зло ЛЮБОЕ использует как повод проявить своё бесконечное всемогущество. Убьют мученика. Через эту смерть появляется новый святой, который творит чудеса. Ну это ж крайнее зло! Убийство, пресечение жизни. Не говоря уже о всех остальных. Бог любое зло использует как повод проявить своё всемогущество в добре. Для Него зло – это как мираж. Но только Он из этого миража делает какое-то реальное благо, нечто благое. Из всего. В это трудно сначала поверить и трудно принять этот порядок, но он именно такой. Зло, конечно, очень тяжело претерпевать. Очень. Переварить его практически невозможно. Но если ты дотерпишь до конца, иногда долго приходится терпеть, твоя жизнь меняется к лучшему (Алеся шёпотом: «Женечка, иди вот сюда к Марусеньке»), и ты сам меняешься к лучшему. (Алеся шёпотом: «Женечка, ложись вот сюда, ложись вот сюда, в уголочек… Ложись мой сладенький…») И какие бы ни были у нас потери на этой земле, какие бы ни были скорби и горести – это всё не окончательно. (Алеся: «Женечка…») Это всё не есть что-то непоправимое, необратимое. Это не так. Мы можем смириться с любыми потерями, с любыми лишениями, с любыми скорбями, потому что мы надеемся, что через них мы получим какое-то недомыслимое благо от Бога. Если не на этой земле, то в мире лучшем, в мире более реальном, чем этот мир. (Алеся: «Аминь! Эдь, давай читай!)
(«Аз придох да живот имут и лишше имут».) Вот, мамочка сказала только что «лучше и лучше», вот, Господь повторил: «Лишше имут»…
(«И душу Мою полагаю за овцы…») То есть за каждого из нас.
(«Власть имам положити ю (Его душу) и власть имам паки прияти ю…») Область – это власть.
(Начинаю читать Апостола. «Сию заповедь приях от Отца Моего…») То есть заповедь отдать свою жизнь и снова принять её.
(«Хочу бо да вси человецы будут, яко же аз…») А он был безбрачен.
(«Лучше бо есть женитися, нежели разжизатися…») То есть разжигаться страстью.
(«Или да смиряется с мужем своим…») То есть примирится.
(«И жена, аще имать мужа неверна, и той благоволит житии с нею, да не оставляет его…») Но выбирать такого не надо. Если ты уверовал, будучи в браке, жена твоя неверующая, не надо её оставлять. Но если ты выбираешь, за кого вступить в брак, не выбирайте неверующего. Настрадаетесь по полной программе. Неверующий человек — это человек, на которого нельзя положиться. Он неверный по определению. Он предаст в самую неудобную минуту. Как там отец Дмитрий говорил, медведя можно научить даже на велосипеде кататься. Но как поступит в следующую минуту, невозможно предсказать. Такой вот неверующий человек. Раз нет веры, он мало чем отличается от животного, мало чем отличается от животного неверующий человек. В какие руки вы себя отдадите? Он может казаться… Вы знаете, лукавый очень хитёр и способен давать разные представления, очень поражающие воображение. Чем больше внутри пустота, тем больше внешней может быть актёрской игры. Вот в чём опасность. А вы смотрИте на признаки отношение к Богу, к Церкви, к родителям. Ну, и к детям ещё. Главное, к Церкви и к Богу. Есть там у него что-нибудь за душой или нет. Понимаете? Нельзя быть легковерными. По этим признакам надо судить, иначе намучаетесь, намучаетесь. Просто намучаетесь.
(«Святится бо муж неверен о жене верне, и святится жена неверна о мужи верне») То есть, если Господь попустит вам союз с неверующим человеком, это будет наказание. Наказание за какие-то грехи, нехорошие вещи.
(«Аз же вы щажду…») То есть, жалко мне вас.
(«Сие же глаголю, братие, яко время прекращено есть прочее, да имущии жены, якоже не имущии будут…») То есть, на самом деле, всё равно, по большому счёту, потому что всё равно, эта жизнь временна, и чем дальше вы будете жить, тем больше вы будете видеть, до какой степени она призрачна. И все эти важные тёти и дяди, которые там что-то вам вещают, всё это на самом деле клоуны. (Алеся: «Так. Не подрывай авторитет взрослых и учителей.») Но требования их надо соблюдать, чтоб они не испортили вам жизнь на будущее. Пройдёте их и забудете их, и даже не вспомните никого. И чем меньше они вам нравятся сейчас, тем с большей быстротой вы их вообще забудете и даже лица не сможете вспомнить, представляете? Вот так оно и будет, таково свойство человеческих душ. Чем вам меньше это нравится, тем, вот, абсолютно как корова языком слижет, как будто этого не было вообще. И очень многие вещи в нашей жизни этому закону будут подвержены. То, что нам не нравится, будет полностью забыто. Полностью. (Алеся: «Папочка, а ты кого-нибудь вспомнишь? – смеётся. - Ну кого-нибудь-то ты вспомнишь!» Я: «Да, я тебя вспомню». - «Меня? Хорошо!» - «Да, тебя! Батюшку вспомню, когда я любил его. Когда-то он был хороший… Трогательный…»  - «Представляешь, как интересно, последний раз папа причащался, да вот передо мной, и там женщина идёт: «Пропустите, пожалуйста», - говорит. У неё младенчик такой маленький-маленький на руках. И копия тёти Марии. КОПИЯ. Я, главное, думаю, ну наверное мне показалось. Потом говорю папе: «Папа, видел женщину перед тобой, на кого похожа? Ну на Мариичку» - «Да, сразу я тоже увидел, что похожа на Мариичку. Но она так неожиданно возникла». - «Её не было в храме» - «Да, её просто не было. Она возникла прям вот перед чашей». - «Да, её не было, и потом я её не видела.» - «Вот, видите, как проявляется эта духовная реальность?» - «Потом я её не видела…» - «Вот такие вот моменты: раз, и что-то такое происходит. Как будто я не мог причаститься, не пропустив её перед собой с маленьким ребёночком. Мне не жалко. Я всё равно причастился».)
(«И плачущиеся яко же не плачущие, и радующиеся яко же не радующиеся, и купующиеся яко не содержащиеся, и требующие мира сего яко не требующие. Проходит бо образ мира сего.») Ты понимаешь, Маруся, о чём речь? (Маруся: «Да») Точно? (Маруся: «Да») Вот мы с мамой это уже отчётливо ощущаем. Отчётливо. Мы смотрим друг на друга и видим, что проходит образ мира сего. Проходит. Постепенно мы сворачиваемся. Начинаем сворачиваться. Пока ещё медленно, но чем дальше, тем быстрее. И нам ничуть это не грустно. Потому что эта жизнь — это плен. Плен. (Алеся: «Что, котик не пришёл к нам?» Она шёпотом начинает говорить, как хорошо спит Серафим) Он сегодня сказал, что он меня любит, ни с того ни с сего, полез обниматься. (Алеся: «Такой же глубокомысленный.») Два философа. Это я думаю, это какие-то наши защитники, мамочка, с мечами. (Алеся: «А вот кота почему-то нет») И Коли нет, что характерно. Вот, представляете какой Коля? (Алеся: «Читай!») А Соня осталась, хотя ей тоже дорога и так далее <институт, как у Коли, далеко>. Соня осталася. Её, конечно, задержали, некоторым образом, насильственно. (Я, Алеся и Соня смеёмся) Крыша стала съезжать! Потому что Соня решила папу дорогого, милого (Алеся: «Любимого!») отправить в помоечку. (Алеся: «Покинуть.») В помоечку, не нужон, всё, папа. И крыша поехала. (Алеся: «Не выдержала без папы!») И крыша поехала! Вот так вот! (Алеся: «До какой степени ты связана с папой!») Да, связана с папой! <Всеобщий сильный смех.> Папа тебя любит, смотри. И мужа твоего буду любить. Пусть хороший будет. (Алеся: «Найди!») Найди! Легко сказать. (Алеся: «Красивый, богатый, духовный и верный.») Духовный и верный. (Алеся: «Ну найди, вперёд!) Ох-х-х… (Алеся: «Ты-то, наконец, с народом общаешься. У тебя же паства огромная. Чё, там нет таких мужиков что ли? Желательно, в Москве или Санкт-Петербурге, как минимум. Можно в Вене посмотреть. Нет, там чёрных сейчас много». Соня: «Желательно, с высшим образованием» Все смеются, Алеся добавляет: «И без вредных привычек») Ты поняла преимущества высшего образования! Это тебе эквивалент веры, да? И духовности! Высшее образование. То есть православный - это неважно. Но высшее образование надо. Уже какая-то ценность есть в жизни. (Я очень сильно смеюсь.) Да, какая-то ценность есть в жизни. Высшее образование. Ты уже всё-таки поняла, что люди с высшим образованием чем-то отличаются от людей без высшего образования! (Алеся: «Мы с Соней пришли к выводу, что ещё ни один человек с высшим образованием не сказал, что оно не нужно».) Да! (Алеся: «Вот так вот».)
(«Неоженивыйся печется о Господних, как угодить Господу, а оженивыйся печется о мирских, как угодить жене») (Алеся: «Папочка, ты думаешь, как мне угодить?») Ты сомневаешься в этом?
Видите сколько тем, да, мамочка? (Алеся: «Да. Всё»).

http://proza.ru/2025/09/10/1937