Города Израиля. Нес-Циона

Города Израиля. Нес-Циона

Александр Аит

В Нес-Ционе я бывал, и у меня там есть знакомые. Поэтому за названием города для меня стоят и вполне конкретные люди. Это полезная поправка к любому краеведческому рассказу: пока мы перечисляем даты основания, памятники и достопримечательности, кто-то просто живёт в этом городе. История существует рядом с его повседневными делами.
Нес-Циона расположена между Ришон-ле-Ционом и Реховотом, в густо освоенной части прибрежной равнины. Такое соседство словно подталкивает воспринимать её как промежуток между более известными адресами. Между тем собственный сюжет у неё достаточно выразительный: обмен имениями, пчёлы в переносных ульях, знамя с будущим названием города, соседство двух общин и природные холмы, пережившие смену нескольких хозяйственных эпох.
Здесь интересно проследить, как большое вырастает из малого. Из семейного решения получается поселение. Из потребности в совместной молитве возникает община. Сельскохозяйственная работа притягивает новых людей, а позднее на городской карте появляется парк высоких технологий. При этом каждый следующий слой требует внимательного отношения к предыдущему.
Имение, которое оказалось далеко от Иерусалима
Принятой датой основания еврейского поселения считается 1883 год. Но история сделки, сделавшей его возможным, начинается в конце 1882-го. Реувен Лерер, владевший имением в районе Одессы, обменял его на землю немецкого поселенца Рейслера в Вади-Ханин. На приобретённом участке уже существовало хозяйство с цитрусовым садом и колодцем.
В местном историческом рассказе сохранилась почти литературная подробность: Лереру представлялось, что владение находится близко к Иерусалиму. Прибыв сюда с сыном Моше, он обнаружил, насколько растяжимым бывает слово «близко». Вместо воображаемого соседства со священным городом его ждали запущенный сад, повреждённые хозяйственные сооружения и необходимость всё восстанавливать. Этот эпизод приводит сам музей Нес-Ционы. История Нахалат-Реувен
Можно представить масштаб такого решения, не сочиняя разговоров его участников. Обменять обжитое хозяйство на участок в другой стране означало принять на себя множество неизвестных. Вода, жильё, состояние земли, возможность продать урожай: вопросы, которые с расстояния складываются в красивую историю переселения, на месте превращаются в ежедневную работу.
Название Нахалат-Реувен, «владение Реувена», хорошо передаёт первоначальный масштаб. Позднее поселение разрасталось, приобретало новые участки, соединяло отдельные очаги застройки. Арабское название Вади-Ханин тоже долго сохранялось в местной жизни. Несколько имён на одной территории напоминают о разных людях, для которых она была домом, местом труда или надеждой на будущее.
Пчёлы как хозяйственный расчёт
Семью Лерер местный музей называет пионерами современного еврейского пчеловодства в Эрец-Исраэль. Существенная подробность этой истории связана с передачей знаний: Реувен и Моше учились у немецких темплеров из семьи Бландсфельд, занимавшихся кочевой пасекой.
Ульи были деревянными, разборными и пригодными для перевозки. Их перемещали вслед за сезонным цветением, приближая пчёл к источникам нектара. В этой технологии было всё необходимое для нового занятия: наблюдение за природой, удобная конструкция и готовность менять место работы вместе с сезоном. Музей о становлении пасеки
Такая подробность оживляет историю лучше многих торжественных формулировок. Перед нами люди, которым нужно было научиться зарабатывать в незнакомых условиях. Полезный опыт приходил от соседей, а хозяйственная устойчивость складывалась из конкретных навыков. Лозунг сам по себе не объяснит, как устроить улей и когда его перевозить.
Пчеловодство осталось частью городской памяти. В Бейт-Ришоним, Доме первопоселенцев, собраны связанные с ним предметы, а рядом представлены сельскохозяйственные орудия. Благодаря таким вещам слово «основатель» получает человеческий размер: за ним обнаруживается человек, осваивающий работу, которую раньше не умел делать.
Знамя и забота о старости
С именем Михаэля Гальперина связан самый известный эпизод местной истории. Первого января 1891 года, во время праздника в поселении, он поднял бело-голубое знамя с магендавидом и словами «Нес-Циона». В городском рассказе это событие занимает центральное место. Само название отсылает к призыву из Книги Иеремии поднять знамя к Сиону. Муниципальная история
Утверждение, будто именно здесь впервые появился будущий израильский флаг, требует осторожности. В истории бело-голубого знамени есть и более ранний эпизод в Ришон-ле-Ционе, относимый к 1885 году; ему посвящено исследование Йоны Шапиры, зарегистрированное в Национальной библиотеке Израиля. Поэтому событие 1891 года точнее называть одной из важных вех формирования национального символа. Исследование о прототипе флага 1885 года
У Гальперина был и другой замысел, менее удобный для праздничной эмблемы, но очень выразительный. Его рабочая колония должна была давать небольшой дом и участок человеку, который из-за возраста или болезни уже не мог кормиться наёмным трудом. Проект оказался финансово несостоятельным. Однако сама постановка вопроса заслуживает памяти: что произойдёт с работником, когда силы закончатся? О рабочей колонии Гальперина
Так рядом с историей флага возникает история социальной ответственности. У будущего города были заботы, которые вполне понятны сегодняшнему человеку: независимость, заработок, старость и возможность сохранить достоинство, утратив прежнюю работоспособность.
По обе стороны дороги
Цитрусовые сады стали одной из основ местной экономики. Они привлекали еврейских переселенцев и арабских работников, в том числе приезжавших из других частей страны. Нес-Циона и арабская Вади-Хунайн развивались в тесном соседстве, по разные стороны главной дороги.
Энциклопедия Judaica описывает отношения двух общин как в целом мирное сосуществование до войны 1948 года. Одновременно она отмечает борьбу вокруг «завоевания труда», то есть стремления обеспечить еврейским рабочим занятость в еврейских хозяйствах. За этой формулой стоял вполне материальный вопрос: кто получит работу и на каких условиях. Энциклопедическая статья о Нес-Ционе
Палестинская энциклопедия PalQuest также пишет о взаимосвязанной сельскохозяйственной жизни двух поселений. Вади-Хунайн имела собственные дома, магазины, мечеть и сады. Во время войны её жители стали беженцами. PalQuest, ссылаясь на историка Бенни Морриса, приводит 17 апреля 1948 года как дату их бегства и отдельно отмечает неясность некоторых обстоятельств. Точную последовательность событий источник не позволяет изложить без оговорок. Вади-Хунайн: история и обезлюдение
В рассказе о городе этот разрыв нельзя оставлять за скобками. Соседство, складывавшееся десятилетиями, прекратилось. Для одних семей история продолжилась в развивающейся Нес-Ционе, для других прежний дом стал утраченным. Обе части относятся к одной территории. Если помнить об этом, слова о мирной жизни до войны становятся содержательнее и печальнее.
Дом, в котором остаются имена
Бейт-Ришоним находится в общественном здании, построенном в 1907 году. История здания Сегодня музей хранит фотографии семей, документы, сельскохозяйственные предметы и свидетельства повседневной жизни поселения. В его работе участвуют добровольцы, среди которых есть потомки первых жителей. О музее Бейт-Ришоним
Само устройство такого музея предполагает другую скорость чтения истории. У фотографии есть подпись, у семьи несколько поколений, у предмета назначение. Здесь полезно задержаться на простом вопросе: что именно эта вещь позволяла человеку делать? Ответ часто рассказывает о прошлом больше, чем привычное перечисление исторических заслуг.
Сохранился и колокол поселения. По муниципальному описанию, он задавал ритм работы и отдыха, отмечал наступление субботы и праздников, а в чрезвычайных обстоятельствах собирал людей. Для небольшой общины это был общий голос, слышимый без газеты и телефона. Колокол и история поселения
Особенно важна здесь работа с документами. Семейная память многое сохраняет, но умеет и сокращать, сглаживать, украшать. Архив даёт возможность уточнять рассказ, возвращать в него забытые имена и обнаруживать детали, которые не попали в юбилейные речи. У города появляется возможность разговаривать о себе подробнее.
Холмы, которые старше города
Природный ландшафт Нес-Ционы связан с куркаром, известковым песчаником прибрежной равнины. Эти породы сформировались из древних песчаных отложений. Муниципальное исследование городской природы рассматривает куркаровые гряды, пески и красноватые почвы хамра как основу местного разнообразия ландшафтов. Оно же напоминает: официальный статус города Нес-Циона получила лишь в 1992 году. Исследование природной среды Нес-Ционы
На куркаровых холмах уцелела богатая растительность. Управление природы и парков Израиля описывает здесь около трёхсот видов растений, включая пурпурный ирис и лаванду стэхадскую. Особенно ценны северные и восточные склоны гряды. О растительности холмов Нес-Ционы
Такие места помогают оценить город в другом масштабе. На плане незастроенное пространство легко выглядит резервом под следующий квартал. Для природной системы это уже занятое место: определённая почва, сочетание растений, сезонные связи. Городское развитие всякий раз ставит вопрос, сколько такого пространства удастся сохранить.
Ирис на песчаном холме хорош ещё и тем, что не нуждается в исторической легенде. Его ценность не зависит от того, кто стоял здесь сто лет назад. Старинные здания и природные участки требуют разных способов охраны, но одинаково легко исчезают, если замечать их лишь после начала строительных работ.
От сада к технологическому парку
После 1948 года поселение быстро росло. Энциклопедия Judaica приводит для 1953 года уже 9500 жителей. Развивалась промышленность, в том числе производство строительных материалов, электротоваров и пищевой продукции. Этот промежуточный этап важен: путь от цитрусового сада к высоким технологиям проходил через вполне осязаемую фабричную экономику. Послевоенное развитие города
Такой переход меняет представление о местном характере. За привычным образом небольшого зелёного города обнаруживается долгая хозяйственная биография. Сначала нужно было поднять сад, потом обеспечить работой растущее население, позднее найти место в меняющейся технологической экономике. У каждой эпохи были собственные умения и собственные требования к человеку.
У современной Нес-Ционы есть и заметная технологическая сторона. На юге города действует научно-технологический парк, который муниципалитет описывает как важный региональный центр высокотехнологичных предприятий. В городской экономике рядом с памятью о сельском хозяйстве существует работа, связанная с разработками и промышленными технологиями. Научный парк Нес-Ционы
Муниципальные материалы обсуждают и дальнейшее соединение деловой территории с жильём, культурой и повседневными городскими занятиями. Это направление планирования; перечисленные в нём намерения не следует принимать за уже осуществлённую картину. Сам вопрос понятен: как сделать так, чтобы пространство оставалось частью города и после окончания рабочего дня?
Смена занятий неизбежно меняет и отношения с землёй. Для садовода участок измеряется возможностью полива и урожаем, для предпринимателя важны помещение, инфраструктура и доступность, для жителя поблизости ещё и тень, свободное пространство, удобство ежедневных перемещений. Все эти интересы встречаются на одной карте. Поэтому рассказ о превращении сельскохозяйственного поселения в современный город нельзя свести к победному списку новых зданий. Его качество проверяется тем, насколько удобно людям пользоваться тем, что построено, и насколько бережно обошлись с тем, что уже было.
История Нес-Ционы даёт этому вопросу любопытный фон. Когда-то людей собирали колодец, сад и общий хозяйственный интерес. Теперь притяжение создают другие занятия. Но городу по-прежнему нужны места встречи и связи между теми, кто здесь живёт, и теми, кто сюда приезжает работать.
Я начал с того, что бывал в Нес-Ционе и что там есть мои знакомые. На этом человеческом масштабе и стоит закончить. Знакомство с историей добавляет к знакомому названию новые смыслы: семейный риск Лерера, практические уроки пасечников, надежды Гальперина, утраченную Вади-Хунайн, музейные фотографии и куркаровые холмы. Из всего этого складывается город, в котором продолжается жизнь. И у каждого сегодняшнего жителя есть своя, ещё не музейная её часть.