Навья сказка. Есть что-то еще...

 Конец октября в опустевшем дачном поселке, пыльно-рыжий в черных подпалинах, как лисий хвост по осени, пронизанный серебристыми нитями умирающих трав,пропитанный горькими осенними ароматами, будоражащими и печальными.

 Я остаюсь здесь совсем одна, я не возвращаюсь в город.

 Все говорят - что ты будешь делать там одна? Скучно, холодно, одиноко!

 Я пожимаю плечами: " Почему одна? Со мной мой октябрь. Мы будем с ним плести бусы из лиловых подмороженных ягод терна, запарим налитый оранжевой пряностью шиповник в большой термос - получится кисловатый густой отвар, станем ловить в черном кружеве увядших папоротников дымные лучи остывающего солнца. Будем слушать дожди, глядя в окно на мокрый  лес, зажигать лампу с потемневшим от времени абажуром. К нам заглянет белка в шубке цвета палых листьев за семечками, рассыпанными на крыльце, пугливые зайцы-русаки повадятся глодать кочерыжки на опустевших огородах, пестрый совенок прилетит, усядется на молодую сосну, будет смотреть не мигая желтыми глазами-лунами, за ельником глухо заворчит засыпающий пруд. А по утрам густой туман будет липнуть к окошку белесыми лапами, баюкая тихий облетающий сад.

 Мне хорошо здесь, в этом сумрачном мирке!

 Глухим черным вечером гляжу в окно - через овраг, где уснул навеки высохший ручей, загорелось желтой искрой чье-то окошко. Удивляюсь - нет там жилых домов, только полуразвалившиеся заброшки, сама там не раз гуляла. Неужели кто-то устроился там ночевать? Чей свет озаряет тьму спящего осеннего поселка?

 И странное дело - потянуло туда! Вот прямо нужно и все!

 Накинула пальто, взяла свечу, бреду через омертвевший ручей, сквозь черную мглу,  пугая устроившихся на ночлег птиц, хрустя палыми ветками, вдыхая упоительный замшелый аромат влажного октябрьского вечера.

 Вот он, единственный дом по ту сторону ручья . Стоит, зияя черными окнами, покачивая сорванной дверью - пустой, давным-давно заброшенный, развалившееся крыльцо присыпано черными, будто обгоревшими яблочками, вокруг топорщится бурьян и одичавшие заросли малины. Какой огонек? Тут и электричества-то нет!

 Чудеса! Верно, привиделось мне. Возвращаюсь назад. Сквозь развесистые ветви старых лип пробиваются тусклые полумертвые звезды, опрокинулась густая осенняя тишина, веет покоем, невозмутимым, прочным.  Грею замерзшие руки о теплые плиточки печки, наливаю в чашку черный чай с молоком, бросаю взгляд в окно - в темноте танцует желтый огонек по ту сторону оврага, растопив темноту. Вот диво-то!

  Что же это, иллюзия, морок? Кто зажигает свет в ночи? Может, дух заброшенной жизни, дух поздней осени, немолодой и прекрасной? Она так и норовит разбередить сердце, вытянуть из него все самое сладкое и больное - и трепетной бабочкой взовьется призрачная беспомощная надежда, озаренная светом  нечаянных воспоминаний...

 Зачем загорается свет? Может, для того, чтобы кто-то по ту сторону оврага  знал, что он не один? Просто знал и все.

 Ну что ж, теперь я знаю. И мне не страшно, хотя все это ужасно странно.

 Пляшет золотистый отблеск в глубине темного октябрьского вечера в пустом поселке, где на километры ни души...Но есть что-то иное, похоже - загадочный свет, озаривший догорающий черный кусочек октября, мрачноватого и колдовского, в котором мы не одни...