Командир 4 казачьего корпуса Кириченко Н. Я

"Все разбежались. Спас нас там кавалерийский корпус Кириченко, замечательный корпус. Кириченко был хорошим генералом, почему-то его потом затерли в славе. Он так и умер генерал-лейтенантом…"

Л.М.Каганович, интервью 1991 года о трагических событиях лета 1942 года

"Все, что я слышал о казаках времен войны 1914 года, бледнеет перед теми ужасами, которые мы испытываем при встрече с ними теперь. <…> Это какой-то черный вихрь, сметающий все на своем пути".

Альфред Курц-немецкий офицер, участник Таганрогской операции

«Им (корпусом) командует генерал Кириченко, — пояснил он. — И сразу же скажу, что дерутся с врагом казаки отменно!.. На первый взгляд может показаться нелепым: кавалерия, дескать, против танков. Но в корпусе тоже имеются танки. Правда, их мало, но генерал Кириченко умело их использует. Выше всяких похвал действуют и его артиллеристы… Действия этого корпуса очень высоко оцениваются. И не только нами, штабом фронта, но и Москвой…»

С.М.Будённый на встрече с военными журналистами


Генерал-лейтенант, советский военачальник. (14.01.1895 г., слобода Уразово Валуйского уезда Воронежской губ., ныне пгт. Уразово Валуйского р-на Белгородской обл. – 02.01.1973 г., г. Москва). Член ВКП(б) с 1917 г. В РИА с октября 1912 г. В Красной гвардии с декабря 1917 г. В РККА с марта 1918 г. Образование: Валуйская гимназия (1912). Военное образование: Чугуевское пехотное училище (1915); Военно-академические курсы высшего комсостава РККА (1922); академические курсы технического усовершенствования Военной академии моторизации и механизации РККА им. И. В. Сталина (1934); Военная академия моторизации и механизации РККА имени И.В.Сталина (1935).

В 1728 году князь Михаил Михайлович Голицын (1675 - 1730) поселил на берегах реки Уразовки «на удобных землях ремесленных людей» из Черниговской, Киевской и других губерний. Хутор быстро рос: в 1756 году в Уразове возвели храм иконы Пресвятой Богородицы «Знамение».

26 июля 1766 года в слободе «начались волнения» крепостных князя Голицына. Около 600 крестьян во главе с Кириллом Соленым и Никифором Дашевским отказались служить князю и требовали «перевести их в государственные», положение которых было гораздо лучше... Князь А. Н. Голицын, обер-прокурор Синода, министр народного просвещения и духовных дел и последний из владельцев слободы Уразова, продал свою вотчину государственному казначейству, и с 1808 года уразовские крестьяне стали «банковскими крестьянами», уплачивающими княжеские долги Московскому банку. С сентября 1848 года жители Уразовой именовались в документах «государственными крестьянами», но их зависимость от банка продолжалась до 1859 года.

 Николай Кириченко родился в слободе Уразово в семье государственных крестьян 14 января 1895 года.  Должности в Российской Императорской армии: С 2 октября 1912 г. поступил на военную службу в качестве вольноопределяющегося 2-го разряда и зачислен в 12-й уланский полк в г. Проскуров. 14 августа 1913 года убыл на учебу в Елисаветградское кавалерийское училище, откуда со всем взводом «за недисциплинированность» был переведен в Чугуевское пехотное училище, которое окончил в сентябре 1915 года. Затем в звании прапорщика его командировали в 12-й уланский полк на должность младшего офицера, где он был произведен в корнеты. В составе этого полка участвовал в Первой мировой войне, был младшим офицером сотни, врио командира эскадрона, начальником учебной команды полка, дослужился до офицерского чина штабс-капитан. Был демобилизован штаб-ротмистром.

В Гражданскую войну Н. Я. Кириченко в декабре 1917 г. в слободе Уразово сформировал отряд Красной гвардии, которым командовал вплоть до переформирования его в регулярную часть Красной армии. В составе этого отряда участвовал в боях в районе городов Валуйки, Воронеж, Лиски, Харьков. В марте-мае 1918 г. командовал Чрезвычайным полком, затем бригадой войск ВЧК. В июне 1918 г. назначен командиром Сводного кавалерийского полка, с сентября командовал партизанской бригадой. В составе этих частей воевал на Южном фронте. В июне 1919 г. в бою вновь был ранен и эвакуирован в госпиталь в г. Воронеж, по излечении назначен наблюдающим за занятиями в 13-м батальоне 8-й армии.

С августа 1919 г. помощник начальника отряда особого назначения, командир 40-го запасного батальона 8-й армии. С сентября 1919 г. помощник командира 40-го стрелкового полка 8-й армии. С февраля 1920 г. командир 132-го стрелкового полка, командир 44-й бригады 15-й Сивашской стрелковой дивизии. Участвовал в боях с войсками генерала П. Н. Врангеля на юге Украины и в Крыму.  С сентября 1921 г. слушатель Военно-академических курсов высшего комсостава РККА. С августа 1922 г. помощник командира 15-й Сивашской стрелковой дивизии. Первый орден Боевого Красного Знамени получил 18.10.1922 года за боевые заслуги. С сентября 1924 г. командовал 1-й кавалерийской бригадой в составе 3-й Бессарабской кавалерийской дивизии. 

 С октября 1928 г. по октябрь 1929 г. состоял в распоряжении Главного управления РККА, затем вновь командовал 1-й кавалерийской бригадой в составе 14-й кавалерийской дивизии. С апреля 1932 г. по август 1933 г. в распоряжении Разведывательного управления РККА, находился в Монголии. За выполнение особого задания в МНРА он был награжден монгольским орденом Красного Знамени и позолоченной шашкой (1932). По возвращении в СССР направлен на учебу на академические курсы технического усовершенствования комсостава при Военной академии механизации и моторизации РККА имени И. В. Сталина. В апреле – сентябре 1934 г. проходил стажировку в мотомеханизированных войсках в должностях командира батальона и бригады. С сентября 1934 г. зачислен слушатель основного факультета Военной академии механизации и моторизации РККА имени И. В. Сталина. С январе 1935 г. начальник автобронетанковой службы 10-го стрелкового корпуса. С марта 1935 г. по июль 1937 г. вновь состоял в распоряжении Разведывательного управления Генштаба РККА.


В июле 1937 года, после того как советская политика в отношении казачества подверглась серьезной корректировке и были отменены ограничения в отношении службы казаков в РККА, Н.Я. Кириченко назначили командиром Терско-Ставропольской территориальной казачьей дивизии, преобразованной из 10-й кавалерийской и вошедшей в состав 4-го казачьего кавалерийского корпуса Северо-Кавказского военного округа (СКВО).

С 17 июля 1937 г. командир 10-й Терско-Ставропольской казачьей кавалерийской дивизии СКВО в г. Георгиевск (весной 1941 г. обращена на формирование 26-го механизированного корпуса.)

Накануне Великой Отечественной войны большую часть всех казачьих и кавалерийских частей расформировали, передав их личный состав в танковые и механизированные войска. Так, на основе прежних кавалерийских частей СКВО сформировался 26-й механизированный корпус в составе 19-й армии, командиром которого в марте 1941 года и стал Н.Я. Кириченко. В феврале 1939-го ему было присвоено звание комдив, а в июне 1940-го — генерал-майор

Однако с началом боевых действий, когда танково-механизированные войска РККА понесли значительные потери, в связи с чем резко снизилась подвижность частей Красной армии, советское руководство приняло решение о создании кавалерийских дивизий легкого типа (без артиллерийских и танковых полков). В ходе оборонительных боев они прикрывали отход других соединений, наносили контрудары по флангам и тылу прорывавшихся группировок противника, дезорганизовывали их управление и снабжение, а при переходе в наступление — преследовали неприятеля, нарушали его коммуникации, осуществляли рейды по вражеским тылам.


С 11 марта 1941 г. командовал 26-м механизированным корпусом в г. Ростов-на-Дону. В начале июня корпус вошел в состав формируемой в округе 19-й армии. С началом Великой Отечественной войны корпус был передислоцирован на западное направление и 7 июля 1941 г. вошел в состав 24-й армии резерва Ставки ГК. С 15 июля его соединения в составе Фронта резервных армий участвовали в Смоленском сражении, вели тяжелые бои в окружении. После понесенных потерь корпус был расформирован, а генерал-майор Н. Я. Кириченко в конце июля направлен в СКВО для формирования 38-й отдельной кавалерийской дивизии.

Именно в этот период (с 26 июля 1941 по 11 января 1942 г.) Н.Я. Кириченко возглавлял 38-ю кавалерийскую дивизию, прославившуюся в боях в Украине и первой в кавалерии получившую орден Красного Знамени; комдив же был награжден орденом Ленина. В первой половине 1942 года Н.Я. Кириченко в течение трех месяцев командовал 14-м кавалерийским корпусом и нескольких недель — 51-й армией, эвакуированной из Крыма.

По завершении формирования 1 октября 1941 г. она вошла в состав 10-й армии Юго-Западного фронта. В начале октября дивизия была передислоцирована в район Еленовка (южнее г. Сталино), где вошла в состав 9-й армии Южного фронта. Затем 13 октября она была переподчинена 18-й армии и в ее составе участвовала в Донбасской оборонительной и Ростовской наступательной операциях. 30 ноября дивизия была выведена в резерв 18-й армии и находилась в районе Городище, Андрианополь, совхоз Демченко, Софиевка. В начале декабря на ее базе была образована кавалерийская группа, а генерал-майор Н. Я. Кириченко вступил в ее командование. В составе 12-й армии Южного фронта она вела наступательные бои в районе Калиново, Долгий, Троицк, Ново-Атаманское. После понесенных потерь во второй половине декабря дивизия была выведена в резерв 12-й армии и дислоцировалась в районе г. Первомайск. С января 1942 г. генерал-майор Н. Я. Кириченко формировал в Краснодарском крае 17-й казачий кавалерийский корпус. С 4 февраля по 5 апреля 1942 г. командовал 14-м кавалерийским корпусом, который дислоцировался в АрхВО в г. Вологда и в боевых действиях не участвовал. С 17 мая 1942 г. генерал-майор Н. Я. Кириченко временно исполнял должность командующего 51-й армией Северо-Кавказского фронта, затем с 29 мая был назначен командиром 17-го казачьего кавалерийского корпуса этой же армии, сформированного из добровольцев в составе 12-й и 13-й Кубанской и 116-й и 15-й Донской казачьих кавалерийских дивизий.

Настоящим боевым крещением для казаков, руководимых генералом Н.Я. Кириченко, оказались ожесточенные схватки с противником, прорвавшимся с севера на территорию Кубани, в конце июля — начале августа 1942 года. Для того чтобы восстановить положение, командующий Северо-Кавказским фронтом Маршал Советского Союза С.М. Буденный приказал 17-му казачьему кавалерийскому корпусу занять оборону по южному берегу реки Ея на рубеже станиц Кущевская, Шкуринская, Канеловская, Старощербиновская.

Утром 31 июля немецкая пехота начала наступление на позиции 12-й Кубанской и 116-й Донской кавалерийских дивизий, оборонявших станицы Шкуринскую и Канеловскую. Казаки перешли в контратаку и сумели отбросить противника, в то время как части соседней 18-й армии продолжали отступать, оставив станицу Кущевскую. С наступлением ночи 15-я кавалерийская дивизия попыталась выбить оттуда противника, но не смогла, не получив поддержки пехоты. Командование корпуса, учитывая, что противник, готовясь перейти в наступление, подтягивает резервы, решило упредить его и ввести в бой находившуюся во втором эшелоне 13-ю дивизию при поддержке танковой бригады, сформированной из курсантов Орловского танкового училища имени М.В. Фрунзе и 267-го отдельного конно-артиллерийского дивизиона. В ночь на 2 августа дивизия совершила 45-километровый переход под Кущевскую. Продвигаясь по пересеченной местности, 29-й Адыгейский и 32-й Курганинский полки сумели выйти на указанное место, но с опозданием, только к 10 часам утра, сорвав таким образом запланированную на ночь атаку. Хотя осуществить ее днем, на открытом пространстве, утратив возможность внезапности, было гораздо сложнее, командир корпуса не отменил своего решения.

Атаковавшие полки 13-й кавалерийской дивизии, оказавшись под сильным ружейно-пулеметным, артиллерийским и минометным огнем противника и неся большие потери, не дрогнули. Казаки яростно рубили вражеских солдат шашками, на галопе подлетали к танкам и поджигали их бутылками с горючей смесью. В ходе напряженных боев Кущевская несколько раз переходила из рук в руки, в конце концов оставшись за врагом, сумевшим вовремя усилиться мотопехотой и танками при полном господстве в воздухе. Не имея поддержки соседних частей, казаки отошли на исходные рубежи. Примерно в то же время части вермахта вышли в тылы корпуса, из-за чего 12-я кавалерийская дивизия была вынуждена занять круговую оборону в станице Шкуринской, а 116-я четверо суток вела тяжелые оборонительные бои в районе станицы Канеловской, решительными контратаками разгромив полк 198-й немецкой пехотной дивизии. Не добившись успеха в этом районе, немецкие войска вынуждены были изменить направление активных действий. Военный совет Северо-Кавказского фронта 5 августа 1942 года направил командованию 17-го казачьего кавалерийского корпуса приветственную телеграмму, поздравив «со славной победой, одержанной в бою с фашистскими гадами в станицах Кущевской, Шкуринской и Канеловской» [1] .

В июле 1942 года корреспондент «Красной звезды» П.И. Трояновский прибыл в Краснодар, где его с группой военных журналистов принял С.М. Буденный, предложивший им обязательно съездить в 17-й кавалерийский корпус. «Им командует генерал Кириченко, — пояснил он. — И сразу же скажу, что дерутся с врагом казаки отменно!.. На первый взгляд может показаться нелепым: кавалерия, дескать, против танков. Но в корпусе тоже имеются танки. Правда, их мало, но генерал Кириченко умело их использует. Выше всяких похвал действуют и его артиллеристы… Действия этого корпуса очень высоко оцениваются. И не только нами, штабом фронта, но и Москвой… А кроме того, очень важно опровергнуть пущенный фашистами слух о том, будто кубанское казачество встречает гитлеровцев хлебом-солью…». В начале августа «Красная звезда» призвала бойцов и командиров всех фронтов «действовать так, как действуют казаки генерала Кириченко» [2].

 Одними из лучших подразделений 4-го Кубанского казачьего кавалерийского корпуса были эскадроны из Кущёвской под командованием Романа Ефимовича Рябыкина и из Шкуринской под руководством Ивана Григорьевича Зиновьева. В июне 1942 года командование 4-м казачьим корпусом принял генерал Н.Я.Кириченко. В полном составе корпус в первое крупное сражение с противником вступил в знаменитой атаке под Кущёвской в августе 1942 года. В результате яростного боя казаки основательно обескровили 101-ю немецкую пехотную дивизию «Зелёная роза» и два полка СС. 17-и; кавалерийский корпус (вскоре 4-ый КККК) генерала Николая Кириченко в составе 12-й и 13-й Кубанских, 15-й и 116-й Донских; казачьих дивизии поставленную задачу выполнил – задержал наступление немцев на четверо суток.

Адольф Гитлер по итогам боев на рубеже, который по его мнению немецкие вои;ска должны были прои;ти за несколько часов, направил разъярённую радиограмму генералу-фельдмаршалу Вильгельму Листу: «…если повторится еще одна Кущёвка, не научитесь воевать, прошагаете в штрафной роте через Кавказские горы».

За высокие боевые качества, проявленные в оборонительной операции на Кубани в августе 1942-го, конники 4-го кубанского корпуса под командованием генерал-майора Н.Я Кириченко и входящие в него подразделения получили звание гвардейских. Николаю Яковлевичу было присвоено воинское звание генерал-лейтенанта.

Переброска 4-го гвардейского кавалерийского корпуса на правый берег Терека (23—28 сентября) проходила в напряженный момент Моздокской оборонительной операции, когда противник пытался прорваться в долину Алхан-Чурт и через Эльхотовские ворота подойти к Грозному и Орджоникидзе. Решением Ставки от 24 сентября 1942 года корпус генерала Н.Я. Кириченко должен был участвовать в контрнаступательной операции основных сил Северной группы по очистке от врага южного берега Терека. Перед ним стояла задача наступать в направлении населенных пунктов Ново-Щедринская, Червленные Буруны, Каясулу, Ачикулак, Буденновск, уничтожая вражеские коммуникации и резервы [9] . 

Справка:Масленников Иван Иванович (1900-1954 г.г) генерал армии, заместитель министра МВД застрелился из-за "разоблачений" после прихода к власти Хрущёва в 1954, считая обвинения несправедливыми

2 октября 1942 года начался рейд, драматические подробности которого описаны в многочисленных работах исследователей [10]. В условиях безводной полупустыни со скудной растительностью корпус по ночам продвигался на северо-запад, непрерывно подвергаясь налетам немецкой авиации. В упорных боях 17 и 27 октября — 3 ноября в районе сел Владимировка, Урожайное, Ачикулак, Андрей-Курган он понес тяжелые потери и вынужден был отступить в глубь бурунной степи, так и не выйдя в глубокие тылы 1-й танковой армии противника. За это командир корпуса подвергся резкой критике. Он был обвинен в медлительности, нерешительности. В ответ Н.Я. Кириченко вместе со своим штабом вступил в оживленную дискуссию с командованием Северной группы войск (командующий генерал-лейтенант И.И. Масленников). По их мнению, в штабе группы «истинного положения корпуса не знают, неточно информированы и неправильно информируют фронт» [11].

Так, 21 октября Н.Я. Кириченко докладывал командующему Северной группой: «Против конницы противник, быстро маневрируя, бросает танковые группы и мотопехоту на машинах, и вести с ним бой на открытой местности чрезвычайно трудно, что связано с большими потерями людей и материальной части и особенно конского состава. Танки противника сильно изматывают конский состав» [12]. Производя очередной налет, корпус волей-неволей втягивался в тяжелые бои, оказывался в окружении.

Кроме того, из-за затруднений в подвозе (в тылу 4-го гвардейского корпуса вообще не было дорог) казаки испытывали нехватку боеприпасов, а 9-я гвардейская кавдивизия вообще не имела артсредств и решала задачи «только за счет своей беспредельной храбрости», — сообщал он генерал-лейтенанту И.И. Масленникову в другом донесении [13].

Отвергая же упреки начальника штаба группы генерал-майора Я.С. Дашевского (1902 -1972 г.г.) генерал-майор с 13.05.1942 года, генерал-лейтенант с 31.10.1944 года) Кириченко утверждал, что «только стойкостью казаков и упорством начальствующего состава корпус, продолжая выполнять поставленную задачу, действует смело и дерзко, нанося тяжелые потери врагу» [14]. Правдивость этого вывода в целом подтверждал и штаб Закавказского фронта, признавая, что рейдовые действия 4-го гвардейского кавалерийского корпуса, угрожавшие тылам Моздокской группировки противника, вынуждали его «оттягивать часть сил на северный берег р. Терек для прикрытия своего открытого фланга» [15]. Таким образом, корпус выполнил основную задачу по прикрытию правого фланга Северной группы войск.

В конце первой декады ноября 1942 года, когда советские войска перехватили инициативу в сражении на подступах к Орджоникидзе, фронтовое командование продолжило подготовку к контрнаступлению войск Северной группы, намечая в связи с этим кавалерийский рейд по глубоким тылам противника с выходом на его основные коммуникации в районе Георгиевска. О масштабности планировавшегося рейда и значении, которое ему придавалось, говорит решение о формировании для выполнения задуманного конной армии во главе с генерал-лейтенантом Н.Я. Кириченко. Учитывая выводы, сделанные им в предыдущих боевых донесениях, а также соответствующие рекомендации Генерального штаба, Ставка выделила в распоряжение командующего конной армией 3 танковых полка (117 машин) и 216-ю авиадивизию в составе 2 штурмовых (на Ил-2) и 2 истребительных (на Як-7) полков [16]. Помимо того в нее включили почти все кавалерийские соединения фронта, а на укомплектование ее тыла использовали тылы 37-й армии [17].

Окончательное формирование и введение в действие конной армии приостановило начавшееся контрнаступление советских войск под Сталинградом, потребовавшее ускорить подготовку наступления войск Северной группы из-за опасности переброски противником механизированных соединений с Кавказа. Было решено вместо конной армии сформировать из наличных кавалерийских дивизий два гвардейских кавалерийских корпуса — 4-й Кубанский гвардейский в прежнем составе (командир — генерал-лейтенант Н.Я. Кириченко) и 5-й Донской гвардейский из прибывавших 11-й, 12-й гвардейских и 63-й кавалерийских дивизий (командир — генерал-майор А.Г. Селиванов). Направленную Ставкой технику и авиацию для конной армии надлежало распределить между корпусами, которым ставились раздельные задачи, что, понятно, затрудняло их взаимодействие. Кроме того, острая нехватка времени оказала отрицательное влияние на их боевое состояние и возможности. Так, инспектировавший 11-ю гвардейскую дивизию, прежде входившую в состав 4-го гвардейского корпуса, генерал Н.Я. Кириченко не смог скрыть перед командующим фронтом своего возмущения ее состоянием. «В результате преступного, повторяю, преступного использования (дивизия) доведена до небоеспособного состояния, — писал он. — Конский состав доведен до изнеможения… Люди измотаны, ободраны и завшивлены. Материальная часть и оружие истрепаны и требуют немедленного восстановления» [18]. Не лучшим было положение и самого 4-го гвардейского корпуса, в эскадронах которого оставалось по 20—25 активных бойцов [19].

Фото Казаки 4 гв. КККК 1942 г.
Когда же в усиление ему были присланы конно-саперные эскадроны без лошадей, оружия, шанцевого инструмента, то Н.Я. Кириченко просто негодовал в докладной тому же командующему фронтом: «Это не конные, не гвардейские, не саперные и не эскадроны, потому что лошадей нет, шанцевого инструмента нет, это неорганизованная голодная толпа людей… Этот факт является ярким показателем преступно-формального отношения к выполнению распоряжений НКО и Ваших, надругательством над гвардией и показом врагам нашей бедности… Такая злая сатира на гвардию и издевательство над советскими людьми терпимы быть не могут. Товарищ Сталин к гвардии относится совершенно иначе, чем чиновники, формировавшие эти «саперные эскадроны» [20].

Созданию двух отдельных кавалерийских корпусов и конармии имелась альтернатива, которую отстаивал генерал-лейтенант Н.Я. Кириченко: восстановить 4-й гвардейский корпус в прежнем составе (9, 10, 11 и 12-я гвардейские дивизии), необходимость единства которого он неоднократно подчеркивал после перевода части сил в Северную группу войск. Кириченко предлагал командованию фронта обратить все негвардейские дивизии на доукомплектование гвардейских и этим ликвидировать катастрофический некомплект боевых подразделений. «Проведя это мероприятие, мы будем иметь сильные кавалерийские соединения и при той технике усиления, которая имеется в корпусе сейчас, это соединение будет способно выполнить любую задачу», — заключал он [21].

Несмотря на то, что враг к зиме 1942 года значительно ослаб и вынужден был вывести на оборонительные рубежи запасные, инженерные, жандармские и прочие небоевые подразделения, сражение сразу приобрело ожесточенный характер. В декабрьских боях в районе хуторов Новкус, Артезиан, Сунженский, Нортон, Торосов казакам довелось действовать в основном спешенно против подготовленной в инженерном отношении обороны противника, в результате чего боевая мощь корпуса быстро таяла. На 12 декабря в его полках числилось по 350—500 человек, из которых активных сабель насчитывалось в среднем всего по 200. Общая численность трех дивизий корпуса составляла 7168 человек (в боевых подразделениях — 2514) [22].

 В январе 1943 года Н.Я. Кириченко командовал конно-механизированной группой — временным подвижным соединением Северной группы войск Закавказского фронта, действовавшим на флангах отступавшей на Ростов группировки врага, а в начале февраля вместе со своим корпусом ступил на родную кубанскую землю. Здесь во время длительной передышки, отведенной на доукомплектование, он часто выступал перед местным населением. Один из младших командиров корпуса П.Ф. Скакун в своем фронтовом дневнике оставил такое впечатление от доклада комкора 3 апреля 1943 года о боевом пути кавалеристов: «Слушал я этот содержательный доклад — и сердце наливалось чувством глубокой благодарности к тем, кто проявил беспримерный героизм, кто своими подвигами во имя Отчизны прославил моих земляков» [23]. Особенно подкупающим местом доклада Н.Я. Кириченко, воодушевившим станичников, явилось заверение лихого генерала в том, что Кубанский корпус первым окажется в Берлине [24].

Н.Я. Кириченко, не будучи по происхождению казаком, настолько проникся казачьей романтикой, что именовал себя не иначе как «гвардии генерал-лейтенант казачьих войск». Хотя таковых как отдельного рода войск в Красной армии никогда не существовало, именно так подписывал Н.Я. Кириченко все официальные документы; такую же формулу использовали и работники штаба корпуса [25]. Бравый вид генерала Кириченко, его уверенность и прямота располагали к себе многих. Начальник штаба 2-й гвардейской армии С.С. Бирюзов, вызвавший к себе командира Кубанского корпуса осенью 1943 года, описывал, как тот «прискакал в окружении своих генералов и офицеров в полном казачьем облачении», и по прошествии почти двух десятилетий тепло вспоминал, как «невольно залюбовался их живописными фигурами на взмыленных добрых конях», как «Кириченко лихо соскочил на землю, подошел, четко печатая шаг, и заулыбался: «Чую, пахнет большим и горячим делом…» [26].

Через всю жизнь пронес свое очарование генералом Н.Я. Кириченко и Л.М. Каганович, бывший летом 1942 года членом военного совета Северо-Кавказского, а с ноября того же года — Закавказского фронта. Уже в 90-летнем возрасте (в 1991 г.) в одном из своих интервью, вспоминая о событиях лета 1942-го на Северном Кавказе, он несколько преувеличенно, но искренне заявил: «Все разбежались. Спас нас там кавалерийский корпус Кириченко, замечательный корпус. Кириченко был хорошим генералом, почему-то его потом затерли в славе. Он так и умер генерал-лейтенантом…» [27].

Соединения корпуса под его командованием в ходе битвы за Кавказ участвовали в Армавиро-Майкопской, Нальчикско-Орджоникидзевской оборонительных операциях, вели ожесточенные оборонительные бои на краснодарском, майкопском, белореченском и моздокском направлениях. Затем в Северо-Кавказской наступательной операции он успешно действовал на ставропольском направлении, участвовал в освобождении г. Будёновск.

В феврале 1943 г. корпус в составе Южного фронта наступал на ростовском направлении, форсировал р. Дон и к середине февраля вышел к р. Миус. В августе – сентябре в ходе Донбасской наступательной операции 4-й гвардейский кавалерийский корпус под командованием генерал-лейтенанта Н. Я. Кириченко совершил несколько успешных рейдов в тыл противника. В ходе Северо-Кавказской наступательной операции корпус успешно действовал на ставропольском направлении, затем форсировал р. Дон и вышел к р. Миус. Н. Я. Кириченко умело командовал частями корпуса во время рейдов в тылу противника в начале Донбасской наступательной операции, за что награжден орденом Суворова 2 ст. и Кутузова 2 ст. В ходе дальнейшего наступления его части 20 сентября вышли к р. Молочная и участвовали в освобождении г. Большой Токмак, в дальнейшем продвижение корпуса замедлилось...


Негативный эпизод фронтовой биографии Н.Я. Кириченко был связан с участием 4-го гвардейского кавалерийского корпуса в завершающем этапе Донбасской стратегической наступательной операции [3]. Начальник Генерального штаба и представитель Ставки Маршал Советского Союза А.М.Василевский, руководивший планированием и проведением операций Южного и Юго-Западного фронтов по освобождению Донбасса, пришел к выводу, что в условиях столь широкого наступления требовались более решительные действия, умения и навыки оперативного руководства войсками, а Н.Я. Кириченко не успевал за ходом событий. Вот как написал Василевский А.М. в своих мемуарах: «Запаздывал с продвижением (к нижнему течению Днепра) 4-й гвардейский кавалерийский корпус Н. Я. Кириченко. Чтобы разобраться в причинах этой медлительности, туда выехал посетивший фронт лучший знаток кавалерии в СССР, Маршал Советского Союза С. М. Буденный. Выводы, сделанные Семеном Михайловичем, были для комкора неутешительными. Новым командиром казаков с 4 ноября 1943 г стал И. А. Плиев»[28]. Генерал-лейтенант Плиев Исса Александрович был командиром 4-го гвардейского кавалерийского корпуса с 4 ноября 1943 года по 5 ноября 1944 года. По мнению самого И.А. Плиева, отставка Кириченко была связана с тем, что он не понял стоявших перед ним задач [29]. Имеет место также версия, что действия корпуса по мнению Ставки не позволили ворваться на плечах противника через Перекоп в Крым. Но это только версия...

5 февраля 1944 года Николай Яковлевич был назначен начальником Краснознаменной высшей офицерской кавалерийской школы РККА имени С.М. Буденного. В этой должности он встретил окончание войны и участвовал 26 мая 1945-го в Параде Победы, в котором возглавлял полк Высшей кавалерийской школы, шедший вместе с полками других учебных заведений в составе войск Московского гарнизона.

Марш сводных полков завершала колонна солдат, нёсших 200 опущенных знамён и штандартов разгромленных немецких войск. Эти знамёна под дробь барабанов были брошены на специальный помост у подножия Мавзолея Ленина.

Затем на площадь вступили части Московского гарнизона во главе с командующим войсками Московского военного округа генерал-полковником П.А.Артемьевым. За ними — сводный полк наркомата обороны, слушатели военных академий и курсанты военных училищ. В черно-красной форме и белых перчатках замыкали шествие воспитанники суворовских училищ.

После колонны суворовцев мимо трибун рысью прошла сводная кавалерийская бригада во главе с бывшим командиром 4-го гвардейского Кубанского казачьего кавалерийского корпуса генерал-лейтенантом Н.Я.Кириченко. Затем на площадь выехала техника, и завершился парад на Красной площади прохождением сводного оркестра.

8 ноября 1946 года Н.Я. Кириченко стал заместителем командира 40-го гвардейского стрелкового, а 31 марта 1947-го — 16-го гвардейского стрелкового корпуса. 31 августа 1949 года в возрасте 56 лет Николай Яковлевич Кириченко был уволен в запас. Став военным пенсионером, Николай Яковлевич жил в Москве с женой Александрой Александровной Янышевой, принимая активное участие во встречах ветеранов, уделял много внимания встречам с представителями юного поколения: курсантами, студентами, школьниками.
 Умер Николай Яковлевич 5 января 1973 года.

Воинские звания: комбриг (25.04.1936); комдив (20.02.1939); генерал-майор (04.06.1940); генерал-лейтенант (27.08.1942). Награды СССР: именное наградное оружие - шашка (1932 г.); орден Ленина (27.08.1942 №9415); орден Ленина (21.02.1945 №27977); орден Красного Знамени (18.10.1922 №11264); орден Красного Знамени (03.11.1944); орден Красного Знамени (21.02.1945 №1159); орден Красного Знамени (1948 год); орден Суворова 2-й степени (28.01.1943 №120); орден Кутузова 2-й степени (17.09.1943 №108); медаль ХХ лет РККА (22.02.1938); медаль «За боевые заслуги» (28.10.1967); наградное оружие. Награды иностранных государств: орден Боевого Красного Знамени (МНР); орден Боевого Красного Знамени (МНР)

Открытие памятной доски с именем Николая Яковлевича Кириченко состоялось в селе Ачикулак Нефтекумского муниципального поселения Ставропольского края 8 декабря 2024 года на улице его имени.

Память Героев у нас в сердцах!

Перечень источников:

1) Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ). Ф. 3470. Оп. 1. Д. 12. Л. 182

2) Трояновский П.И. На восьми фронтах. М., 1982. С. 80, 81.

3) ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ  www.mil.ru ,  № 4 2007. А.Ю. БЕЗУГОЛЬНЫЙ; Е.Ф. КРИНКО gvardii-general-kazachih-voysk-n-ya-kirichenko.pdf

4) https://pobeda.elar.ru/issues/...

5) Соколов Б.В. Разведка. Тайны Второй мировой войны. М., 2001. С. 111, 115.

6) ЦАМО РФ. Ф. 3470. Оп. 1. Д. 13. Л. 74.

7} Там же. Ф. 273. Оп. 879. Д. 1. Л. 159.

8} Muskulus F. Gеschichte der 111. Infanterie Division 1940—1944. Hamburg, 1980. S. 119.

9} ЦАМО РФ. Ф. 209. Оп. 1064. Д. 2. Л. 90.

10} Битва за Кавказ. М., 1954. С. 178–180; Гречко А.А. Битва за Кавказ. М., 1967. С. 170–173; Завьялов А.С., Калядин Т.Е. Битва за Кавказ 1942–1943 гг. М., 1957. С. 99, 100; Ибрагимбейли Х.-М. Крах «Эдельвейса» и Ближний Восток. М., 1977. С. 155–161; Гучмазов А., Траскунов М., Цкитишвили К. Закавказский фронт Великой Отечественной войны. Тбилиси, 1971. С. 168.

11) ЦАМО РФ. Ф. 3470. Оп. 1. Д. 13. Л. 32.

12) Там же. Л. 22.

13) Там же. Л. 49—52.

14) Там же. Л. 35.

15) ЦАМО РФ. Ф. 209. Оп. 1063. Д. 436. Л. 63.

16) Русский архив. Великая Отечественная. Ставка ВГК: документы и материалы. 1942 г. М., 1996. Т. 16. С. 449. Док. № 657.

17) ЦАМО РФ. Ф. 209. Оп. 1029. Д. 25. Л. 1—6.

18) ЦАМО РФ. Ф. 3470. Оп. 1. Д. 13. Л. 45.

19) Там же. Л. 111—117.

20) Там же. Л. 48.

21) Там же. Л. 111–117.

22) Там же. Д. 33. Л. 39.

23) Скакун П. По дорогам войны // Казаки-гвардейцы. Краснодар, 1980. С. 259, 260.

24) Российский государственный архив социально-политической истории. Ф. 17. Оп. 43. Д. 965. Л. 226–229.

25) ЦАМО РФ. Ф. 3470. Оп. 1. Д. 13. Л. 111, 113, 115, 117.

26) Бирюзов С.С. Когда гремели пушки. М., 1981. С. 220, 221. 27) Куманев Г.А. Рядом со Сталиным: откровенные свидетельства. М., 1999. С. 87

28) Василевский А.М. Дело всей жизни. Кн. 2. 6-е изд. М., 1988. С. 47. 29 Т С. 61.

29) Плиев И.А. Разгром «армии мстителей». Орджоникидзе, 1967. С. 7–13.