Наташа и муравьи 2

 Дверь в «Пятёрочку» распахнулась с таким грохотом, будто кто-то пытался въехать на лимузине, но промахнулся мимо входа. На пороге стоял Трамп — в костюме, при галстуке, с папкой «Супервыгода!» и взглядом человека, который точно знает, как продать даже тень от зонта.

 — Я пришёл с бизнес-предложением века! — громогласно объявил он, оглядывая зал.    — Муравьи! Самые трудолюбивые работники в мире! Продаю колониями! С гарантией!
 
 Наташа только вздохнула и поправила бейджик. Она уже начинала подозревать: если в магазине становится слишком спокойно хотя бы на пять минут — значит, сейчас кто-то ворвётся и всё перевернёт.

 Нудистки, которые как раз расставляли кефир по принципу «энергетической гармонии», замерли с бутылками в руках. Муравьи дружно спрятались за ценником на подсолнечное масло. А Карел Гот медленно сполз с подоконника, расправил усики и посмотрел на Трампа так, будто перед ним стоял не бизнесмен, а особо крупный таракан, который портит репутацию всему насекомому сообществу.

 — Ты предлагаешь продавать тех, кто строит, трудится и заботится о доме? — тихо спросил Карел Гот. Его голос звучал спокойно, но в нём звенело что-то такое, от чего даже тележка у кассы перестала скрипеть. — Это не товар. Это народ.

 Трамп махнул папкой:

 — Народ, не народ — а спрос есть! Я уже договорился с тремя магазинами! И у меня скидка на первую партию!

 Карел Гот покачал головой. В его глазах мелькнуло что-то древнее, муравьиное, вековое — будто он вдруг вспомнил все муравейники, сожжённые дождями, раздавленные ботинками и сметённые щётками. И в этот момент воздух в магазине будто сгустился, задрожал, как над горячим асфальтом.

 — Нет, — сказал Карел Гот, и это прозвучало как приговор. — Ты не будешь торговать моими братьями.

 И тут случилось то, чего никто не ожидал. Из-под пола, из щелей между плитками, из-за полок с крупами и даже из вентиляционной решётки поползли тонкие, мерцающие нити — не то свет, не то тень, не то сама логика муравейника, сплетённая в узор. Они обвились вокруг Трампа, мягко, но непреклонно, и начали менять его форму.

 — Эй, эй, полегче! — закричал Трамп, но голос его уже стал тоньше, звонче, будто кто-то подкрутил громкость вверх. — Я просто хотел бизнес!

 Его костюм растаял в воздухе, галстук превратился в пару полупрозрачных крыльев, а пальцы — в длинные, гибкие лапки. Через мгновение на кассе сидел не бизнесмен, а огромная изумрудно;зелёная стрекоза. Она моргала большими фасеточными глазами, пыталась почесать усик и всё ещё сжимала в лапке папку «Супервыгода!», которая теперь казалась ей подозрительно тяжёлой.
 
 Наташа медленно подошла, осторожно взяла папку и положила её на полку с чаем.

 — Ну вот, — сказала она. — Теперь у нас ещё и стрекоза на кассе.

 Карел Гот вздохнул, но в его вздохе слышалось скорее облегчение, чем раскаяние.

 — Прости, — тихо произнёс он, глядя на стрекозу. — Но нельзя торговать теми, кто просто хочет жить и работать.

 Стрекоза (бывший Трамп) беспомощно пошевелила крыльями, потом вдруг встрепенулась и, махнув ими, взлетела. Но не улетела прочь, а закружилась по залу, будто пыталась заново понять, как устроен мир.

 А Карел Гот повернулся к муравьям и тихо скомандовал:

 — Ну-ка, быстро организуйте ему посадочную площадку. И дайте что-нибудь лёгкое — он теперь на нектаре.

 Муравьи тут же выкатили на середину прохода крышечку от йогурта, налили туда капельку сиропа и поставили рядом крошечный знак: «Для стрекозы. Без ГМО».

 Нудистки одобрительно закивали:

 — Вот это да. Трансформация через осознание. Мы такое на ретритах делаем, но обычно дольше.

 Наташа посмотрела на всё это, потом на часы — до конца смены оставалось два часа — и сказала:

— Ладно. Пусть будет стрекоза. Главное, чтобы не пытался снова продавать муравьёв.

 Карел Гот улыбнулся одними усиками:

 — Не будет. Теперь он сам знает, каково это — быть маленьким, но важным.

 С тех пор в «Пятёрочке» появилась новая традиция: каждый вторник в полдень стрекоза садилась на кассу, тихо жужжала, будто извинялась, и помогала муравьям считать хвоинки. А если кто-то слишком громко возмущался, что сахар лежит «не там», она делала круг над полкой и тихо стрекотала: «Спокойно. Всё на месте».

 Наташа улыбалась и думала: «Вот и ещё один сотрудник в штат. Оранжевого фартука у него, правда, нет… Но зато крылья красивые».