Греция особый случай репликации

Возникновение современной Греции является совершенно особым случаем цивилизационной репликации. После 1821 г. греков невозможно ни просто отождествить с византийцами, ни считать их совершенно новым народом без византийской преемственности. Для нашей цивилизационной модели это как раз очень интересный случай трансформации исторического «Мы».
Как уже было сказано, на протяжении столетий византийцы, прежде всего, были ромеями, т.е. принадлежали к римскому историческому субъекту, Они могли разговаривать на греческом языке, носить греческие имена, одеваться, как греки, но это на уровне официальной идеологии нисколько не говорило в пользу их греческого происхождения. Так было при византийских императорах, так осталось и при турецких султанах.
Однако, в конце XVIII-начале XIX вв. в национальном самосознании греческих подданных Османской империи происходят серьёзные перемены.  В среде грекоязычного населения Османской империи начинается постепенная трансформация идентичности: традиционное ромейское самоосознание всё чаще дополняется, а затем в политическом отношении вытесняется эллинским.
Греческий национальный проект оформляется уже как идея современной нации, этноса, создающего своё государство.
Исследования современной греческой идентичности показывают, что эти два слоя – ромейский и эллинский- долгое время существовали вместе. Лишь постепенно один из них стал политически доминирующим.
Византийская цивилизация ,пройдя через османский период, претерпела решительную трансформацию ромейского «Мы».
В 1821-1832 гг. возник греческий цивилизационный супер-аттрактор. При этом сохранилось довольно обширное византийское цивилизационное наследие: греческий язык православная церковная традиция, память о Византии, многочисленные культурные формы и представления о связи с Константинополем.
Православие оказалось одним из важнейших мобилизирующих факторов национальной революции в Греции, а в греческом государстве, созданном в 1832 г., она стало официальной  религией.
Но, одновременно, в греческий супер-аттрактор вошли элементы, принципиально отличающиеся от прежней ромейской политической организации: национальное государство, гражданство, конституционализм, европейский национализм, образ античной Эллады. Данные элементы возникли отнюдь не стихийно.
Перед новым государством стояла задача создать общую греческую идентичность, способную заменить прежние локальные, семейные, региональные привязанности.
В лице нового греческого государства мы видим очень интересный синтез византийских, античных греческих, а также западноевропейских элементов.
Византийский цивилизационный супер-аттрактор продолжал существовать, несмотря на физическое уничтожение византийской государственности. Ромейское «Мы» сохранялось внутри Османской империи. Однако, этому традиционному историческому «Мы» не было суждено сыграть основную роль  деле формирования новой Греции. Рост национального эллинского самосознания существенно потеснил былые представления о связи Византии с Древним Римом. По сути, в 1821-1832 гг. мы наблюдаем бифуркацию, которая приводит к возникновению на основе ромейского наследия нового эллинского исторического «Мы».
Вполне закономерно, молодое греческое государство вобрало в себя не столько византийское прошлое, сколько образ классической Эллады и связанный с этим образом национализм.
(Стоит пояснить, что классическая Эллада, о которой мы говорим в настоящей работе, это коллективный исторический образ, сохраняемый в памяти греков и способный служить ядром их исторического самоузнавания. Механизм этот работает следующим образом: Историческая Эллада создаёт опыт, символы, тексты, героев, нормы. Память об Элладе  превращает этот материал в коллективный образ. Коллективный образ Эллады может воздействовать на современное историческое «Мы».

С помощью этого образа историческое «Мы» узнаёт себя, воспроизводит себя и связывает разные эпохи в одну историю. В этом случае, данный образ  становится элементом мега-аттрактора).
Современная Греция не является репликацией Византийской цивилизации, в строгом смысле этого слова. Это новый исторический субъект, возникший на основе византийской преемственности и частичной репликации мега-аттрактора классической эллинской цивилизации.
В этом состоит отличие современной Греции от славянских стран, реплицировавших византийское наследие, но никак не связанных с эллинизмом.
В данном случае, мета-аттрактор не только сохраняет цивилизационный материал, но и позволяет историческому «Мы» сменить собственное имя, политическую форму и даже представление о самом себе.
Ещё одна историческая деталь: при всём своё эллинизме, новое греческое государство не только не отказалось от своего византийского прошлого, но и попыталось реплицировать его имперское наследие. В 1840-х годах греческие интеллектуалы всё чаще начинают рассуждать о будущем  греческом государстве, которое должно не только объединить все греческие православные земли, но, и в конечном итоге, восстановить греческую власть в размерах бывшей Византийской империи, включая Константинополь.
В середине XIX в. греческие историки создают уже гораздо более цельную схему, согласно которой именно Древняя Греция является подлинным цивилизационным базисом Византийской империи, которая, в свою очередь, передала это наследие современной Греции. Таким образом, Византийская империя была включена в непрерывную цепь исторического наследия Греции.