Греция особый случай репликации

Возникновение современной Греции является совершенно особым случаем цивилизационной репликации. После 1821 г. греков уже невозможно однозначно отождествить с византийцами - населением, канувшей в прошлое империи. Но и  считать их совершенно новым народом без византийской преемственности, также нельзя. Для нашей цивилизационной модели это как раз очень интересный случай трансформации исторического «Мы».
Как уже было сказано, на протяжении столетий византийцы, прежде всего, были ромеями, т.е. принадлежали к римскому историческому субъекту, Они могли разговаривать на греческом языке, носить греческие имена, одеваться, как греки, но при этом на уровне официальной идеологии всё равно были ромеями. Так было при византийских императорах, так осталось и при турецких султанах.
Однако, в конце XVIII-начале XIX вв. в национальном самосознании греческих подданных Османской империи происходят серьёзные перемены.  В среде греческого населения Османской империи начинается постепенная трансформация идентичности: традиционное ромейское самоосознание всё чаще дополняется, а затем в политическом отношении вытесняется эллинским. Греки обращаются к более древним истокам своего существования.
Вместе с тем, греческий национальный проект оформляется уже как идея современной нации, этноса, создающего своё государство.
Исследования современной греческой идентичности показывают, что эти два слоя – ромейский и эллинский- долгое время существовали вместе. Лишь постепенно один из них стал политически доминирующим.
Византийская цивилизация ,пройдя через османский период, претерпела решительную трансформацию ромейского «Мы».
В 1821-1832 гг. возник новый греческий цивилизационный супер-аттрактор. При этом сохранилось довольно обширное византийское цивилизационное наследие, включающее в себя: греческий язык православную церковную традицию, память о византийском прошлом, многочисленные культурные формы.
Православие было одним из важнейших мобилизирующих факторов национальной революции в Греции, а в новом греческом государстве, созданном в 1832 г., оно стало официальной  религией. Религия оказалась тем мостиком, который соединил тысячелетний религиозный опыт прошлого с настоящим и будущим Греции.
Но, одновременно, в греческий супер-аттрактор вошли элементы, принципиально отличающиеся от прежней ромейской политической организации. Это элементы, включающие в себя национальное государство, гражданство, конституционализм, европейский национализм, образ античной Эллады. Данные элементы возникли отнюдь не стихийно.
Перед новым государством стояла задача создать общую греческую идентичность, способную заменить прежние локальные, семейные, региональные привязанности. Отчасти, грекам удалось это сделать.
В лице нового греческого государства мы видим очень интересный синтез византийских, античных греческих, а также западноевропейских элементов.
После 15 в.византийский цивилизационный супер-аттрактор продолжал существовать, несмотря на физическое уничтожение византийской государственности. Ромейское «Мы» сохранялось внутри Османской империи. Однако, этому традиционному историческому «Мы» не было суждено сыграть основную роль в деле формирования новой Греции. Рост национального эллинского самосознания, происходивший среди коренного греческого населения Османской империи, начиная с конца XVIII столетия существенно потеснил былые представления о связи Византии с Древним Римом. Греки стали ощущать себя потомками древних эллинов. По сути, в 1821-1832 гг. мы наблюдаем бифуркацию, которая приводит к возникновению на основе ромейского наследия нового эллинского исторического «Мы».
Вполне объяснимо, что молодое греческое государство вобрало в себя не столько византийское прошлое, сколько образ классической Эллады и связанную с этим образом национальную идентичность.
(Стоит пояснить, что классическая Эллада, о которой мы говорим в настоящей работе, это коллективный исторический образ, сохраняемый в памяти греков и способный служить ядром их исторического самоузнавания. Механизм этот работает на основе, созданного Древней Элладой обширного культурного наследия, включающего в себя символы, тексты, биографии, нормы. Память об Элладе  превращает весь этот материал в коллективный образ, который, в свою очередь, может воздействовать на современное историческое «Мы».
С помощью этого образа историческое «Мы»  не только узнаёт себя и воспроизводит себя в новых исторических обстоятельствах,  а также связывает разные эпохи в одну непрерывную историческую длительность, в  данном случае, греческую историю. В этом случае, данный образ  становится элементом мега-аттрактора греческой цивилизации).
Современная Греция не является исключительно репликацией Византийской цивилизации, в строгом смысле этого слова. Это новый исторический субъект, возникший на основе византийской преемственности и частичной репликации мега-аттрактора классической эллинской цивилизации.
В этом состоит отличие современной Греции от славянских стран, реплицировавших византийское наследие, но никак не связанных с эллинизмом.
В данном случае, мега-аттрактор не только сохраняет цивилизационный материал, но и позволяет историческому «Мы» сменить собственное имя, политическую форму и даже представление о самих себе. Так греки перестали быть "ромеями", но стали "эллинами".
Впрочем,стоит отметить, что, при всём своё эллинизме, новое греческое государство  попыталось реплицировать  византийское имперское наследие. В 1840-х годах греческие интеллектуалы всё чаще начинают рассуждать о будущем  греческом государстве, которое должно не только объединить все греческие православные земли, но, и в конечном итоге, восстановить греческую власть в размерах бывшей Византийской империи, включая Константинополь.
В середине XIX в. происходит ещё один поворот в сознании греков. Греческие историки создают уже гораздо более цельную историческую схему, согласно которой именно Древняя Греция является подлинным цивилизационным базисом Византийской империи, которая, затем, передала это наследие современной Греции. Таким образом, Византийская империя была включена в непрерывную цепь исторического наследия Греции.


Рецензии