Неужели обиделись?

Раньше я умел играть на гитаре. Не по нотам, конечно. Мастерству этому обучался, как и большинство моих сверстников, в подъездах. Кто из друзей к тому времени что-то уже умел – три блатных аккорда, например, или баре зажать – делился своим искусством щедро, терпеливо и, главное, бескорыстно.
Со слухом у меня проблемки, но зато я хорошо запоминаю, и если общими усилиями мою гитарную партию кто-то подбирал, то потом я её играл довольно сносно. Было время – я даже в группе лидер-гитаристом состоял. Нравилось с парнями выходить на сцену и зажигать на танцах. Хорошо у нас получалось.
Ну и так, в компаниях порой возьмёшь инструмент, начнёшь струны перебирать, а гитара прямо поёт, даже самому не верится: неужели эти звуки из-под моих рук выходят, неужели моими пальцами это сотворено?  Нескромно? Есть немного.

Однажды пригласили на пикник. В район Крылатское. Там тогда природа была – и ехать никуда далеко не надо, в электричках трястись. Кончалось бабье лето, день был солнечный и относительно тёплый, деревья полуголые, листья под ногами шуршат, но компания собралась не из близких друзей, а скорее с прицелом на выгоду от общения в будущем.
Разожгли костёр, что-то собирались жарить, хотя не что-то, а шашлык. Тогда не часто этим себя баловали. Особенно при всём этом действии выпендривался один товарищ: он как будто был главным на мероприятии, хотя организатором того пикника была интеллигентная уравновешенная девушка, секретарь комсомольской организации. Потом мне одна из её подруг шепнула, что шумно-бурный гражданин – её любовник. Ситуация немного прояснилась, хотя и муж тоже присутствовал, он молча искал хворост, оборудовал кострище, а сейчас сидел чуть поодаль, печально наблюдая за компанией со стороны. 
И ото всей этой прозрачности – и леса, и вообще – стало так противненько, что, когда меня попросили сыграть на гитаре, внутри что-то сжалось и запротестовало. Первый раз в моей жизни в качестве гитариста.
Гитара была не моя. Её принесли специально. Получалось, для меня. Это была дешёвая гитара, такая, если помните, за 7 рублей 50 копеек. Впрочем, мы все дешёвые гитары тогда оценивали в 7 рублей 50 копеек. Я честно попробовал на ней что-то сыграть. Звучала она отвратительно. Но самое главное, я совсем не хотел играть. Ни на этой гитаре, ни на какой-либо ещё.
– Что-то… как-то…не играется, – извиняющимся тоном выдавил я из себя, ни к кому конкретно не обращаясь. Но этот неугомонный любовник сразу ко мне подскочил:
– Плохая гитара? – почему-то радостно завопил он.
– Да не то, чтобы… Но у меня не получается. Наверное, гитарист из меня хреновый, хороший-то и на лопате сыграет.
И тут берёт он у меня гитару – а парень он был хоть и противный, но вовсе не субтильного сложения, розовощёкий такой здоровяк – и об колено её хрясь! С первого раза не получилось (ещё бы! гитара-то нашего производства, советского), он ещё раз… Дека треснула с ужасным хрустом, гриф отвалился, теперь всю эту конструкцию держали вместе только струны. Но гражданин бросил раскуроченную деку на землю, наступил на неё ногой и оторвал порожек. Потом всё, что осталось от гитары, сгрёб своими лапищами и бросил в костёр. Лак затрещал, огонь торопливо начал пожирать деревяшки, те, что ещё недавно все вместе были музыкальным инструментом, совсем не виноватым в том, что он попал в руки именно ко мне в таком месте и в такое, не лучшее для него, время.
Я смотрел на это отвратительное представление и молчал. Смутно понимал, что этого «красавца» хотя бы мудаком надо назвать. Но молчал.
Не помню уже, чем закончилась та вылазка на природу, настроение у всех (кроме одного придурка) испортилось и, кажется, мы быстро разъехались по домам.

А у меня с гитарами с того дня совсем всё разладилось. Это произошло не сразу, как-то постепенно. Сначала я ушёл из ансамбля. Потом перестал брать гитару в руки дома, каждый раз находя для себя всё новые и новые предлоги этого не делать. То мне казалось, что немеет левая рука, и я не могу играть так, как умел прежде, пальцы запинаются, спотыкаются на ладах, струны омерзительно пищат и фальшивят. То ещё что-нибудь в таком же роде.
При этом ведут себя совершенно одинаково и привезённая из Америки Paul Stanley, и никогда не подводившая Fender Stratocaster, и даже побывавшая вместе со мной в рисковых переделках «старушка» Yamaha: они не заводятся от моих прикосновений!
Конечно, я не утверждаю, что это глобальный заговор шестиструнных. Для меня это, мягко говоря, дешёвая фантастика, бред. Да и для рассказа было бы очень просто.
Они вели себя, как жертвы в руках палача, понимающие, что сопротивляться уже бессмысленно и встречающие все действия по отношению к себе с ясным пониманием неминуемого конца и потому – полным равнодушием ко всем стараниям своего мучителя. И ко всем предателям на свете.