Питомник 66

Легор некоторое время сидел молча. Потом проглотил тугой ком, застрявший в горле, и произнёс в пустоту перед собой:
- Синь сказала, что обоих моих родителей убили… Как умерла мать?
А-Гарес пожал плечом.
- Смотря что считать убийством. Физически, конечно, нет, никто её не убивал. Зачем? Но семья стала воспринимать Лису только как утробу, вынашивающую наследника. Для молодой женщины, которая только что потеряла любимого и единственных друзей, это стало, как нож под рёбра.
Легор зачем-то кивнул.
Ужасно чесалась переносица. Было чувство, что вот-вот накроет, и не то чтобы так уж растрогала участь родителей — их Легор не знал, помнил только большой свадебный постер, на котором двое молодых людей настороженно смотрели в камеру, даже не улыбаясь. И короткие расспросы о них, которые заканчивались обычно: «Зачем тебе? От них ты получил жизнь и имя, вот всё, что надо помнить». Но Легор и этого не помнил. Сидела где-то глубоко в душе детская обида, а больше ничего. Спроси кто-нибудь: « А на что обида?», он бы даже причину  сформулировать не смог. Но сейчас обида вдруг подняла голову, выросла и сдавила ему горло, шепча прямо в мозг: «Ложь! Ты вырос в целом омуте лжи! И если тебя сейчас накроет, это тоже будет ложь, а сам ты будешь жалок перед этим стариком, который, возможно, тоже лжёт».
Возможно...
Но когда-то этот бесконечно раздувающийся пузырь недомолвок и вранья надо будет проткнуть, так почему не сейчас? Что он в конце концов теряет?
Легор посмотрел А-Гаресу в глаза и спросил:
- А книги? То, что в них было написано, правда?
- Да, - без каких-либо пауз и замешательств ответил А-Гарес. – Правда о создании Мира-А и есть тот самый Доступ, которым у нас теперь только что не награждают за хорошее поведение, но она, как ты понимаешь, предназначена далеко не каждому. Поэтому так строго отбирают и проверяют тех, кому решают её открыть. Надо, чтобы кандидат не оставлял никаких сомнений в преданности нашему мироустройству и держался за него, как за единственно для себя возможный способ существования. Тебя тоже без конца проверяли, от самого рождения до сегодняшнего дня, и в целом так и не поняли, можно ли допускать до правды, или нет? Ты всё-таки сын своих родителей, и никто не берётся прогнозировать, как этот факт скажется в дальнейшем. А в Допуске, знаешь ли, много всего намешано, не каждый переварит.
- А вы?
- Что я?
- Вы-то как переварили?
- А я переварил, потому что считал… до недавнего времени, по крайней мере, что нет и не будет ничего прочнее нашей пирамиды социального устройства!
- До недавнего времени? – безучастно переспросил Легор. – Выходит, что-то изменилось, и теперь вы так не считаете?
На А-Гареса он больше не смотрел, потому что отвёл взгляд и теперь не отрывал его от дрожащего на стене солнечного отблеска из окна, за которым виднелось уж очень какое-то синее небо. Легор смотрел и гадал: реален ли этот лучик света, или всего лишь искусная программа устройств, спрятанных по откосам фальшивого окна?
- Не знаю, - долетел до него голос А-Гареса. – Стало вдруг казаться, что нашу пирамиду что-то подтачивает. Причём подтачивает так явно, что хочешь не хочешь, а задумаешься, так ли уж она прочна?
Он потёр лоб и посмотрел на Легора с ироничным удивлением.
- Странно говорить такое одному из Асокетов, да ещё и младшему, но мой возраст предполагает всё же кое-какой жизненный опыт, и опыт этот подсказывает, что случиться в жизни может всякое, даже самое невероятное, поэтому не стоит пренебрегать открывающимися возможностями ради глупого упрямства. А ты, как бы я от этого ни отмахивался, кажешься мне такой возможностью. Какой конкретно, пока не скажу, не во всём ещё разобрался, но все твои странности, из-за которых я первый всегда кричал, что Доступ тебе ещё не по плечу, дают надежду именно тем, что странны.
- Надежду на что?
- На то, что ты, возможно, воспримешь Доступ с каких-то новых позиций, свежим молодым взглядом, не зашоренным нашими убеждениями, и, получив, наконец, власть, сумеешь найти новую опору для всей этой пирамиды, чтобы уже не эфемерно укрепить её и обезопасить.
Легор не выдержал - встал и, сунув руки в карманы, подошёл всё же к окну, чтобы убедиться: свет, льющийся из него, самый настоящий и небо там действительно голубое. Покойный дед часто ему говорил: «Чем выше ты находишься, тем чище и лучше всё, что тебя окружает». Возможно – да – небо тут на самом деле чище, да и воздух наверняка не такой загаженный, но насчёт «лучше» - вопрос. Вот конкретно сейчас Легору так паршиво, как не было никогда.
Он повернулся к А-Гаресу.
- То есть, после стольких лет отчуждения и недоброжелательства вы вдруг решили, что, усевшись в президентское кресло, я, со своей непонятной жизненной позицией, смогу затеять какие-то полезные реформы? А для кого полезные? Лично для вас? Для ваших мутных контактов с Миром-О?
- Да забудь ты про этот Мир-О! – взорвался старик. – Думаешь, я с ними связался от хорошей жизни? Как бы не так! Мне помощь нужна! И не абы какая, а квалифицированная, независимая ни от кого и ни от чего. В нашем прекрасном мире такого, увы, не найдёшь и как раз из-за нашей упёртости. А дикари... что дикари? О том, что дикости в них не больше, чем в нас с тобой я знал давно, но было выгодно ославить их дикими, и я охотно под этим подписался, как подпишусь и потом, когда снова станет выгодно. Однако, сейчас они нам необходимы! НАМ, заметь это, не мне одному!  Да и тебе в будущем может пригодиться.
А-Гарес перевёл дух, зачем-то постучал пальцами по столу, возле которого стоял, и продолжил уже спокойней с каким-то обиженным выражением лица:
- Ты пойми, между нами разницы почти нет, во всяком случае, её не больше, чем между мной и тобой. Всего лишь взгляды, убеждения, образ мыслей. Зато те, другие, которые стали вдруг проявляться, как в нашем, так и в их мире, отличаются сильно. Кто они и зачем, надо разбираться. Разбираться вместе, а как это сделать, если у нас тут любого из Мира-О воспринимают только как игрушку, или врага? Да и у них предубеждений против нас хватает. И, как быть? Мы сами себя разъединили, не беря в расчёт, что может объявиться некто третий, кто этим воспользуется. И вот, похоже, появился.
Старик подождал ответа и, не дождавшись, подошёл к Легору совсем близко.
- Что ты молчишь? - почти прошептал он. - Давай уже позовём их и начнём разбираться. Объединим усилия. У тебя ведь на рудниках тоже не всё гладко. А прошлое... Оно прошло так, как прошло, уже не исправить, разберёшься потом, если захочешь.
Он выждал минуту и добавил совсем уж тихо:
- А доступ... если хочешь... я тебе дам хоть сейчас. Или скажу остальным, чтобы дали уже завтра. Против-то были только я и Афтринглиф, но один против всех он не пойдёт. Хочешь?
Повисла пауза, во время которой оба смотрели друг другу в глаза, и что-то в глазах старика Легору не понравилось. Не отрывая взгляда, он медленно произнёс:
- Всему своё время, господинА-Гарес.
Тот словно выдохнул, поджал губы и похлопал Легора по плечу.
- Вот и славно, сынок, славно. Вижу, ты не такой легкомысленный, каким представлялся.
- Вы же и представляли.
- А ты давал повод. И не один.
Оба любезно друг другу улыбнулись.
- Так я позову их? - спросил А-Гарес.
- Минуту...
Легору вдруг пришла в голову шальная мысль, что именно здесь, в офисе А-Гареса, он, возможно, сумеет получить те ответы, которые так ловко размазал в ничто его дядя.
- Я хочу знать, зачем мне подсунули Синь, что за ерунда вышла с убийством трёх диких ориев и кто такой на самом деле адмиистратор Питомника, который по своему статусу должен был бы тихо сидеть у себя в провинции и, уж точно, не диктовать министру безопасности, что и как тому делать.
У А-Гареса брови изумлённо поползли вверх.
- То есть? Я правильно понял, Исумаро даёт твоему дяде какие-то указания?
- У меня есть основания так думать.
Старик задумчиво присел на край стола.
- Итересно... Очень интересно...
Он потёр нос, выпятив губу недоверчиво покачал головой, потом словно очнулся.
- Про убийства тебе Гарди расскажет, а вот Синь отправить к тебе решил как раз твой дядя. Исумаро-то был против. Я всё время думал, что её хотели оставить в Питомнике для изучения, поэтому отказали мне, когда я сделал запрос на обоих - на Гарди и на неё, но потом министр Пориедор встретился как-то после очередного какого-то заседания, отозвал меня в сторону и сообщил, что очень хочет пристроить дикую особь тебе. Дескать, твоя позиция по отношению к ним слишком уж радикальная, а это в будущем совсем не нужно. «Пусть поиграется, - сказал он тогда, - а мы понаблюдаем. В конце концов, несгибаемость позиций хороша для тех, кто живёт под нами, мы же должны быть гибкими, чтобы не терять остроту восприятия момента». Я был против, но сказал, что подумаю, а когда сообщил об этом Гарди, тот вдруг решил, что так может и лучше. И оказался прав!
А-Гарес зачем-то осмотрелся по сторонам, потом придвинулся к Легору.
- Знаешь, иной раз мне и самому кажется, что в этих ориях что-то такое есть. Никогда себя дураком не считал, но пообщался с этим Суфом и теперь всё чаще задумываюсь, не упустили ли мы что-то в самих себе, убеждая собственный мир в дикости соседнего? Ведь он умён, Легор! Так умён, что я себя иной раз каким-то мальчишкой рядом с ним ощущаю!
Легор посмотрел с сочувствием. «И здесь ничего», - подумалось ему. Но всё же спросил, не столько из желания услышать ответ, сколько из мстительного позыва показать «фигу» господину чёртову администратору Исумаро, с явной подачи которого дядя когда-то пугал Легора ужасными последствиями подобного вопроса.
- А про строительство в Питомнике вам что-то известно? Что за домики там строят?
- Так ради этого я тебя и позвал! – воскликнул А-Гарес. – Уж кто, кто, а я-то должен знать, но, представь себе, не знаю! Однако, что там, что на наших частных землях – везде строится что-то загадочное! И я уверен - это всё взаимосвязано, и то, ради чего я завёл дела с орийцами рано или поздно коснётся всех! Суф Гарди вообще считает, что «плантация» - так они в Питомнике называют свою стройку – один из этапов какой-то масштабной акции, которая, или уже началась, или вот-вот начнётся! А если её каким-то образом курирует Исумаро, да ещё с поддержкой министра безопасности, мы тем более должны во всём как можно скорее разобраться и, либо подготовиться, либо пресечь!
Лицо старика побагровело, видимо разволновался он не на шутку, что совершенно не было свойственно ни самому А-Гаресу, ни людям их круга вообще, и Легор решил больше ни о чём не спрашивать.
- Ладно, - сказал он, - зовите своих орийцев. Поговорим.
А-Гарес подошёл к столу и уже занёс было руку над панелью управления, но вдруг замер.
- А ты, сынок, ничего не хочешь рассказать? – спросил он, поднимая на Легора тяжёлый взгляд.
- О чём?
- К примеру, о проблеме на руднике. О новой управляющей. Мне как-то не верится, что твой секретарь собирал о ней сведения только из личного интереса.
А-Гарес смотрел в упор, не мигая, и, как ни старался Легор сохранять вид некоей величавой отстранённости, тут сдержать изумления не смог.
- Вы что, следили за мной?!
Старик даже взгляда не отвёл.
- А как без этого? Станешь правителем сам будешь за всеми следить, иначе долго не протянешь. Но в данном случае специально никто не следил, узнали в штатном режиме. Ты ведь не будешь делать вид, будто не знаешь, что у всех членов Малого Совета есть свои люди в каждом министерстве. Гил Афанк едва успел озвучить, чем именно интересуется, как я уже об этом знал. О результатах, правда, понятия не имею, но ты ведь расскажешь?
Легор немного подумал.  Конечно же он знал, что все старейшины, и его деды в первую очередь, имели целую сеть шпионов. У них было даже негласное соревнование между собой, кто лучше своих людей законспирирует, но до сих пор всё это его касалось лишь опосредованно, и в голову даже случайно не залетала мысль о том, что и за ним кто-то может подсматривать! Открытие оказалось не самым приятным, и, будь он более импульсивным, наверняка выпалил бы сгоряча что-то вроде: «Ничего не скажу, пусть вам ваши шпионы рассказывают!». Но Легор не привык кидаться словами так же, как кидались ошмётками синтетической еды в любимых всеми комедийных шоу. В конце концов, он ничего не теряет. И не он ли ещё вчера, слушая отчёт Гила, подумывал о том, чтобы поделиться информацией с А-Гаресом? Так что, можно, пожалуй, и рассказать. Но без энтузиазма. В том смысле, что без подробностей и не в полном объёме.
Он кивнул.
- Зовите ваших орийцев. Расскажу.
Думал, что А-Гарес прямо сейчас нажмёт кнопку вызова, но тот совсем убрал занесённую было руку.
- Тогда рассказывай сначала мне. Нужно подумать, чем поделимся с ними, а чем пока не будем. Не то, чтобы я этим ориям не доверял, но в рукаве что-то всегда надо иметь. По большому счёту, мы, это мы, а они… - старик развёл руками. - Суф Гарди собственному правительству до конца не доверяет и правильно делает. Я, к примеру, знаю двух наших, которые там окопались, а кто ещё может оказаться – вопрос! Так что, не будем терять время, рассказывай.
Легор улыбнулся. Он вдруг ощутил огромное облегчение и понял насколько сильно был до сих пор напряжён не до конца развеянными опасениями, что орийцы могли как-то на А-Гареса воздействовать и исподволь влиять на него. Теперь же опасения отпали, старик по-прежнему себе на уме и, слава Великому Разлому, пусть таким и остаётся!
Легор не стал делать долгих вступлений, рассказал всё, начиная от сбитого возле Питомника странного дикаря до информации, полученной от сантехника рудника и о том, что разузнал секретарь Гил про новую управляющую. Умолчал лишь о своей поездке с Козимо и о том, что сантехник теперь живёт в его имении.
Дослушав А-Гарес задумчиво потёр ладонью подбородок.
- М-да… - пробормотал он, - дела…
Снова занёс руку над панелью и снова замер.
- Твой дед сейчас на руднике, - сказал он, не поворачиваясь к Легору. – Знал об этом?
Легор неопределённо повёл плечом.
- Когда вернётся, - добавил А-Гарес, - скажи, чтобы сразу связался со мной.
- Хорошо.
Только теперь старик ткнул пальцем в панель. А когда на его виске замигал под кожей зеленоватый огонёк активации, зажал его и коротко бросил кому-то:
- Пусть все возвращаются.


____________________________________

http://proza.ru/2026/10/08/1235