По дороге к себе. Глава 32

-После поворота мы прошли метров двести, -продолжил Аристарх. -Тогда мне стало абсолютно ясно, куда ведут людей. И, судя по шепоту возникшему в шеренге, они тоже это поняли. Их гнали к выходу из гетто, приближаться к которому самостоятельно нам всем было категорически запрещено. Это каралось смертной казнью. Я, конечно, уже знал, какую судьбу уготовили людям, но они, пребывая сейчас в полном смятении, растерянно переговаривались между собой, чтобы найти хоть какое-то объяснение происходящему. Неожиданно их вынужденное шествие  был остановлено криками и выстрелами, раздававшимися где-то совсем близко, по всей видимости в соседнем квартале. Эсесовцы, перекрикиваясь друг с другом, тут же рванули туда. У шеренги осталось буквально три солдата, двое впереди и один сзади. А так как я все это время неустанно следил за Деборой и Магдой, то сразу увидел, как жена спустила дочь с рук и что-то шепотом стала ей говорить. Глядя на очень серьезное выражению лица Деборы, можно было понять, что она дает Магде какие-то важные инструкции. После этого Дебора крепко взяла ее за руку и повела рядом с собой. Но как только шеренга, все еще сопровождаемая всего тремя солдатами эсес, стала поворачивать на одну из следующих улиц, она снова наклонилась к дочке, и теперь я совершенно четко смог услышать, что Дебора сказала ей.
-Сейчас ты пойдешь без меня, радость моя, -тихо произнесла она, -и помни, что теперь ты немецкая девочка, фройлен Магда, которая потерялась. Ты поняла меня, доченька? -уже громче, охрипшим от волнения голосом добавила Дебора, целуя ее в раскрасневшиеся щеки. -Да, -очень серьезно ответила Магда на немецком, обнимая мать своими тоненькими ручками. -Вот и умница моя, вот и умница, -шептала Дебора, теперь уже беспрерывно целуя ее вьющиеся волосы, будто хотела напоследок прикоснуться к каждому их локону, словно уже знала, что больше не увидится с дочерью никогда. Наконец, она смогла оторваться от Магды и, разворачивая ее к себе спиной, снова сказала на ушко:
-Иди, моя девочка, и ни в коем случае не оглядывайся, даже, если услышишь, как я кричу. Будь смелой, моя малышка, и спокойно иди туда, куда мы с тобой договорились. А потом я тебя найду, ангел мой, обязательно найду.
И Магда пошла. Но как только она сделала первый шаг, выходя из шеренги, Дебора, намеренно взлохматив свои волосы и с силой растянув ворот кофты, так что несколько пуговиц тут же отлетели в разные стороны, с истошным криком помчалась навстречу эсесовцу, который завершал их шествие.
-Месье! Герр! -кричала она с искаженным от ужаса лицом, время от времени пуская слюну и делая странные гримасы. -Месье! Герр! -не унималась Дебора, повторяя эти слова снова и снова. Глядя на нее, незнакомый человек мог бы подумать, что она по всей видимости сумасшедшая, либо тронулась умом буквально недавно, не выдержав абсурдности всего происходящего. И только я был более, чем, уверен, что с ней все в порядке. Несмотря на непрекращающиеся крики, всклокоченные волосы и сымитированную неопрятность в одежде, ее глаза оставались совершенно разумными. И они следили, мадам Ева, непрестанно следили за маленькой Магдой, которая шла и шла вперед, уверенно, не оборачиваясь  и не издавая ни единого звука, ровно так, как научила ее вопящая сейчас на всю округу мать.
Оторвав буквально на несколько секунд взгляд от дочери, она заголосила еще сильнее и уже на новый лад.
-Месье!!! Герр офицер!!! -орала Дебора, размахивая, как ветряная мельница руками и стремительно приближаясь к эсесовцу. -Отпустите меня, умоляю отпустите!!!
Он уже вскинул автомат, чтобы усмирить парой очередей полоумную еврейку, но в этот момент Дебора всем телом рухнула к его ногам и стала целовать и облизывать сапоги, одновременно обтирая их своими вьющимися волосами. Эсесовец, глядя на все это брезгливо плюнул, отшвырнул ее ногой и, уже  отходя, сказал сквозь зубы на немецком:
-Na gut, leb erst mal weiter. Du verreckst sowieso bald.
А потом поднял автомат и выстрелил несколько раз в небо, по всей видимости для устрашения и так уже изрядно напуганных людей. Оглянувшись, он пнул лежащую Дебору в живот и злобно крикнул в сторону шеренги:
-Verreckst, ihr werdet alle bald verrecken, ihr judisches Cesindel!
-После удара она еще какое-то время неподвижно лежала на мостовой, а потом встала и, прихрамывая. присоединилась к начавшим движение пленникам. Дело было сделано, -глухо произнес Аристарх, -и необходимость в продолжении представления отпала.
Ева, глядя на вновь замолчавшего мужчину, тут же хотела задать волнующий ее вопрос, но он, предваряя его, ответил:
-Дело в том, мадам Ева, что, когда Дебора лежала у ног солдата, продолжая причитать и умолять, она краем глаза увидела, как маленькая Магда свернула за поворот и исчезла, словно ее никогда здесь и не было. Эсесовец этого так и не заметил. Мастерски разыгранная Деборой сцена полностью поглотила его внимание и дала возможность нашей дочке скрыться.
-Боже мой, -тихо сказала Ева, -она спасла ее от неминуемой гибели, сама того не зная.
-Зная, -очень серьезно произнес Аристарх, -уже зная. Он замолчал на пару минут, а потом, сжав добела пальцы, добавил:
-Моя жена очень хорошо владела немецким. Она и нас с дочкой ему научила. Дебора практически с рождения Магды устраивала дни, когда общалась с нами попеременно то на французском, то на немецком. Мне, конечно, все это тяжело давалось, а Магда схватывала на лету. Ну так вот, мадам Ева, к чему я это все веду. А к тому, -сказал он, словно отвечая сам себе, -что Дебора прекрасно поняла и смысл фразы эсесовца, обращенной к ней, после того, как он швырнул ее, словно мусор, и тех слов, что он с пеной у рта проорал стоящим в шеренге людям.
-И что же он кричал? -с замирание сердца спросила Ева.
-Он кричал…, -сказал Аристарх и, остановившись на пару секунд, добавил:
-Сдохнете, вы все скоро сдохнете, еврейское отребье.
Именно эти слова солдат Фюрера практически прорычал испуганным выстрелами людям. А перед этим он злобно произнес в сторону лежащей Деборы:
-Живи пока, все равно скоро сдохнешь.
Аристарх в который раз замолчал, и Еве показалось, что она вместе с ним слышит этот исполненный ненавистью крик уже не человека и, наверное, даже не животного, а темного зла, однажды посчитавшего себя Богом.
-Дебора шла в шеренге , -тихо продолжил Аристарх, -то останавливаясь, видимо из-за боли в животе, то продолжая свой путь. Но, несмотря на то, что двигаться ей был явно не легко, она чуть уловимо улыбалась. И вы знаете, мадам Ева, -взволнованно сказал он, -такой красивой я не видел жену прежде никогда. Ее лицо…, -произнес Аристарх, немного замешкавшись, -от него исходил какой-то неземной свет.  Я не могу сказать точно, что она думала в тот момент, но мне кажется моя Дебора ликовала… Ликовала, представляя нашу любимую доченьку, незаметно идущую по улицам гетто туда, где уже не будет ни резких криков эсесовцев, ни лая собак, ни дикого страха перед неминуемой гибелью, а только немецкая девочка, фройлен Магда, родившаяся не более часа назад в воображении ее матери, Строгановой Деборы Соломоновны, урожденной Лившиц, которая, вопреки всей своей внешней хрупкости, в одиночку осмелилась противостоять этой чудовищной машине смерти, беспощадно сминающей сейчас жизни ее народа.

Продолжение следует.