Попаданец 1941. Битва за Москву. Глава 5

Глава 5. Кровавый октябрь

Штаб 16-й армии располагался в деревне, которой даже не было названия на карте. Тридцать дворов, колодец, церковь без креста — снаряд снёс. В церкви стояли машины. В избах — штабные. На улице — связь. Провода тянулись к лесу, к передовой, к миру, который сжимался с каждым часом.

Алексей сидел на крыльце крайней избы. Вторые сутки. Ждал.

Воронов ушёл докладывать — и не вернулся. Часовой у двери — молодой, белобрысый, с винтовкой — косился на Алексея, но молчал. Знал: этот — странный. Без документов. Без формы. В кроссовках. Но с ним говорил старший лейтенант госбезопасности. Значит — не просто так.

Алексей смотрел на запад. Там, за лесом, всё грохотало. Третьи сутки. Не переставая.

Он знал, что это. Знал по датам, которые вбил в себя, как молитву. Четырнадцатое октября — немцы взяли Калинин. Пятнадцатое — Торжок. Вязьма — уже в кольце. Четыре армии. Сотни тысяч. Котёл, который в истории назовут Вяземским.

Он знал это. И ничего не мог сделать.

«Я знаю даты, — думал он. — Я знаю направления. Я знаю, где они ударят завтра. Но я не могу спасти всех. Не могу даже предупредить. Потому что мне не верят».

Он сжал кулаки. Ногти впились в ладони. Больно. Но это была хорошая боль. Настоящая. Она напоминала, что он жив.

— Эй.

Алексей поднял голову. Перед ним стоял Воронов. Усталый. Серый. Будто не спал неделю.

— Пошли, — сказал он. — Тебя хотят видеть.

— Кто?

— Командующий.

Алексей встал. Ноги затекли. Он не ел сутки. Может, больше. Не помнил.

— Что я должен сказать?

— Правду, — сказал Воронов. — Только правду. И быстро. У нас мало времени.

Командующий сидел за столом. Большим, деревянным, заваленным картами. Немолодой. С усталыми глазами. С орденом на груди. Смотрел на Алексея долго. Молча.

— Это он? — спросил он у Воронова.

— Он.

— Говорит, знает будущее?

— Говорит.

Командующий отложил карандаш. Посмотрел на Алексея.

— Ну, — сказал он. — Говори.

Алексей сделал вдох. Потом — выдох. Собрался.

— Немцы нанесут главный удар через Волоколамск, — сказал он. — Танковая группа Гота. Через Клин и Солнечногорск. К каналу имени Москвы. Это будет в конце октября — начале ноября. Если вы не укрепите этот участок — они будут в пригородах Москвы к концу ноября.

Командующий молчал. Смотрел на карту. Потом — на Алексея.

— Откуда ты знаешь?

— Из будущего.

— Из будущего, — повторил командующий. — И что там? В будущем?

Алексей замер. Он не ожидал этого вопроса. Думал, будут спрашивать о немцах. О направлении удара. О доказательствах. А спросили — о будущем.

— Победа, — сказал он тихо. — Мы победим. В сорок пятом. В Берлине. Знамя над Рейхстагом.

Командующий смотрел на него. Долго. Потом — усмехнулся. Горько.

— В Берлине, — сказал он. — Знамя. Ты знаешь, сколько людей погибнет, чтобы это знамя поднять?

— Знаю, — сказал Алексей. — Миллионы.

— Миллионы, — повторил командующий. — А ты хочешь, чтобы я поверил тебе на слово. Чтобы я перебросил войска туда, куда ты говоришь. Ослабил другие участки. И если ты врёшь — немцы пойдут там, где мы их не ждём. И тогда — конец.

— Я не вру, — сказал Алексей.

— Докажи.

Алексей замолчал.

Он не мог доказать. Не мог показать цилиндр. Не мог объяснить, откуда знает. Не мог ничего.

Но было что-то другое. Что-то, что он знал. Из книг. Из документов. Из архивов, которые читал в другой жизни.

— Вязьма, — сказал он. — Сейчас. Немцы замкнули кольцо. Четыре армии. Девятнадцатая, двадцатая, двадцать четвёртая, тридцать вторая. Они в котле. Вы знаете?

Командующий не ответил. Но что-то в его лице дрогнуло.

— Знаете, — сказал Алексей. — Но не знаете, сколько их. И где точно. А я знаю. — Он шагнул к карте. — Здесь. И здесь. И здесь. — Он показал три точки. — Они попытаются прорваться на восток. Через эти рубежи. Если вы пошлёте туда подкрепление — они выйдут. Если нет — погибнут.

Командующий смотрел на карту. На точки. На Алексея.

— Ты понимаешь, что говоришь? — спросил он тихо. — Ты говоришь о сотнях тысяч людей.

— Понимаю, — сказал Алексей. — Поэтому и говорю.

Тишина. Долгая. За окном — гул. Артиллерия. Где-то далеко. Близко. Не понять.

Командующий встал. Подошёл к окну. Посмотрел на запад. На дым. На войну.

— Воронов, — сказал он. — Проверь.

— Как?

— Разведка. Радиоперехват. Всё, что есть. Если он прав — мы узнаем. Если нет — расстреляешь.

Он обернулся. Посмотрел на Алексея.

— Ты получил свой шанс, — сказал он. — Второй. Не подведи.

Алексей кивнул.

Он не знал, что будет дальше. Не знал, поверят ли ему. Не знал, успеет ли.

Но он знал одно: если он ничего не сделает — погибнут сотни тысяч. И он — здесь. С знаниями. С шансом.

«Я не могу спасти всех, — думал он. — Но, может быть, смогу спасти кого-то».

Ночь прошла в аду.

Алексей не спал. Сидел на крыльце. Смотрел на запад. Там — вспышки. Гул. Дым. Немцы шли вперёд. Красная армия отступала. Люди умирали.

Он знал это. Знал, что в Вяземском котле — сотни тысяч. Знало, что многие не выйдут. Знал, что те, кто выйдет — будут пробиваться через леса, через болота, через немецкие заслоны. И что многие погибнут.

Он знал. И ничего не мог сделать.

Утром пришёл Воронов. Усталый. Злой. Смотрел на Алексея долго.

— Проверили, — сказал он. — Радиоперехват. Немцы действительно сосредотачивают танки в районе Волоколамска. — Он помолчал. — Ты был прав.

Алексей закрыл глаза. Выдохнул.

— Но это ничего не меняет, — продолжил Воронов. — Сил нет. Резервов нет. Мы не можем укрепить всё. — Он посмотрел на Алексея. — Но мы можем укрепить что-то. Где именно — ты знаешь. Говори.

Алексей подошёл к карте. Разложил. Нашёл Волоколамск.

— Здесь, — сказал он. — И здесь. — Он показал две точки. — Противотанковая оборона. Мины. Артиллерия. Если они пройдут здесь — они пройдут везде.

Воронов кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я доложу. — Он повернулся к двери. Потом обернулся. — И ещё. Тебя не расстреляют. Пока. Ты будешь при штабе. Как консультант. Понял?

Алексей кивнул.

— Понял, — сказал он.

Воронов ушёл. Алексей остался. Смотрел на карту. На красные и синие линии. На войну.

И думал: «Первый шаг. Маленький. Но шаг».

Он не спас всех. Но, может быть, спас кого-то. Тех, кто будет оборонять Волоколамск. Тех, кто выживет. Тех, кто дойдёт до Берлина.

Может быть.

Днём пришла колонна. Из окружения. Люди — грязные, обросшие, в оборванных шинелях. Раненые. Усталые. Но живые.

Алексей смотрел на них. На тех, кто прорвался. Кто выжил. Кто не попал в плен.

Среди них был мальчик. Лет двенадцати. В рваной рубахе. Босой. Смотрел на Алексея. Молча.

Алексей замер.

Тот самый. Или другой. Не понять. Но — тот самый. С красным пятном на рубахе. Которого он не спас.

Нет. Не тот. Другой. Но похожий.

Он подошёл к мальчику. Присел на корточки.

— Ты откуда? — спросил он.

— Из-под Вязьмы, — сказал мальчик. — Деревня сгорела. Мамка... — Он замолчал.

Алексей смотрел на него. На ребёнка. На войну. На всё, что не мог изменить.

— Пойдём, — сказал он. — Здесь есть еда. И тепло.

Мальчик посмотрел на него. Недоверчиво. Потом — кивнул.

Алексей взял его за руку. Повёл к избе. К людям. К жизни.

Он не спас всех. Но спас одного. Маленькое спасение. Но — спасение.

«Может быть, — думал он. — Может быть, это и есть начало».

Купить книгу можно на Литрес, автор Alec Drake. Ссылка на странице автора.