Страсти на паркете

       Сразу хочу оговориться это было 24 года назад.
           Журналисты ,которые работают на официальных мероприятиях часто называют "паркетниками".  так же называют и нас операторов, работающих часто в Кремле,  Эта работа считалась ответственная и почетная. Потом на паркете стало работать все больше и больше операторов. На инаугурации обычно работает до пятидесяти человек.

С начала восьмидесятых меня тоже стали отправлять в Кремль. Помню, первый раз я попал на какое;то подписание. Операторов запустили в зал, я встал на свою камеру, отработали, и, пока крепил штатив, все ушли, а я не знаю, в какую дверь выйти.

В это время в зал вошли официанты с шампанским. Я засуетился. По дресс;коду я должен был одет в темный костюм, белая рубашка и галстук, и в том зале мог сойти за своего, но в руках у меня была гарнитура (наушники с микрофоном) — она;то меня и выдавала.

Увидев справа высокую дверь, метров четыре в высоту, и подойдя к ней, начал царапаться:

— Дяденьки, пропустите меня, пожалуйста.

Дверь чуть;чуть открылась, и, увидев меня с наушниками, секьюрити все понял и за руку выдернул меня к себе, зашипел:

— Что ты здесь делаешь?

— Работаю, — нашелся я.

— Иди быстро отсюда!

Я быстро и ушел.

Потом я десятки раз попадал на подобные съемки и вел себя как «бывалый».

Запомнилась первая прямая линия из Кремля В. В. Путина. В длинном кабинете стоял стол. С одной стороны сел президент. Когда он вошел в кабинет, он за руку поздоровался со всеми.

Моя камера стояла слева от него, в полутора метрах. Чтобы было понятно: я видел текст на бумажках, которые он держал в руках. По правую руку от президента сидела диктор Первого канала Екатерина Андрева. Она сидела напротив меня, так что я показывал ее в фас, а второй мой план — средний: через боковой план Путина видна была Катерина Андреева.

Снимаем: вопрос, ответ, вопрос, ответ. И тут я чувствую, как у меня пошли позывы покашлять, а я знаю: если начну, то потом долго не остановлюсь. Положение хуже губернаторского: уйти невозможно и шуметь нельзя — уж больно близко от микрофонов.

И тут на помощь мне пришла Катя. Видя, что я креплюсь из последних сил, она вцепилась в меня взглядом и начала показывать, как я должен дышать. Губы сделать трубочкой, медленно вдыхать в себя и медленно выдыхать: вдох, выдох, вдох, выдох.

Я смотрел на свою спасительницу и чувствовал, как меня начало отпускать. И эта дыхательная гимнастика продолжалась несколько минут рядом с президентом.

Когда эфир закончился, я побежал благодарить свою спасительницу. Но уж ,если я упомянул губернаторское положение И сказал "А" тогда скажу и "Б":

Однажды губернатор приехал в  гости. После ужина его проводили в комнату и уложили спать. Ночью ему понадобилось в туалет, но где тот находится, губернатор не знал. Вышел в коридор, открыл первую попавшуюся дверь, а там — детская спальня, и в кроватке мирно спит ребенок.

Губернатор нашел выход: взял ребенка, отнес в свою комнату, положил в свою постель, вернулся в детскую и справил нужду в освободившуюся кроватку.

Потом забрал ребенка, отнес обратно, уложил на место и, довольный собственной находчивостью, вернулся к себе.

Лег в постель — и почувствовал под собой лужу.

     Как;то снимали интервью в пору президентства Медведева, которое он давал для Первого и Российского каналов. Обычно такие интервью снимались в Останкино, но Медведев, подчеркивая важность события, захотел, чтобы интервью брали в Кремле.

Нашли подходящую комнату с большими окнами, да вот незадача: в окнах не видно было кремлевских звезд. Главный оператор Алексей Сеченов придумал великолепный ход: он загнал во двор большой кран и поднял красную звезду прямо напротив окон, где должно было состояться интервью.

Все получилось здорово: на общем плане комнаты в окне мерцала «Кремлевская Звезда».

Но основные мучения начались потом. Природа не наградила Дмитрия Анатольевича ростом, и, когда он сел на стул, над столом была видна только его голова.

Константин Эрнст, который был главным в этом процессе, оказался находчивым, и, выйдя из комнаты, через пару минут вернулся с подушками, которые он собрал в коридоре со стоящих там диванов.

Подложили одну, вторую, третью. Оператор камеры, которая стояла на Медведева, сказал:

— О’кей.

Эрнст дал команду:

— Давайте снимать.

— Нельзя снимать, — спокойно сказал оператор Ефим Рацимор и продолжил: — У меня все подушки в кадре.

И действительно, на боковом кадре у Фимы видны были полосатые подушки под президентом. И уже все недовольство из;за задержки съемки обрушилось на Фиму, и даже сам президент посмотрел укоризненно на него.

Но Фима — калач тертый, поэтому спокойно произнес:

— Если вам так нравится, давайте снимать!