Ночь Змея и Дракона

#эскиз


Соленый ветер срывал пену с гребней волн, швыряя её в лица гостей. Берег был усеян факелами, чей огонь боролся с ледяным дыханием моря. Это была не свадьба в септоне и не пир в Красном Замке. Это был древний обряд, забытый Вестеросом, но возрожденный здесь, на скалистом острове Драконьего Камня.
Локи стоял у кромки воды. Его черные волосы, влажные от брызг, тяжелыми прядями падали на лицо. Он больше не был рыжеволосым принцем Асгарда. Один вернул его из мрака Хельхейма, но вернул иным. Глаза горели зелено-желтым огнем, зрачки сузились в вертикальные щели, как у змеи, а веки отливали темной, хищной подводкой. Он был живым воплощением хаоса, обретшим покой в объятиях льда и пламени.
Рядом с ним стояла Рейнерис Таргариен. Не та, что носила титул Матери Драконов, а её близнец — тень и отражение. Она была одета в ало-телесный шелк рубахи-платья, и тяжелое ожерелье из драконьего стекла. В её фиалковых глазах застыла решимость.
Жрец в маске из обсидиана поднял кубок, наполненный темным вином, смешанным с каплей крови дракона.
— Кровь за кровь, — прошелестел он. — Лед за огонь.
Локи взял кубок. Его пальцы, длинные и бледные, коснулись подбородка Рейнерис, оставляя вертикальный алый след. Он поднес чашу к губам, отпил и передал ей. Она сделала глоток, не сводя с него глаз.
— Я, Локи, сын Одина, клянусь тебе, Рейнерис из дома Таргариенов, — его голос звучал тихо, но перекрывал шум прибоя. — Клянусь хаосом, что течет в моих венах, и льдом, что сковал мое сердце. Ты будешь моей королевой в этом мире и во всех иных.
— Я, Рейнерис, клянусь тебе, Локи, — её голос был звонким, как сталь. — Клянусь огнем, что не гаснет, и кровью древней Валирии. Ты будешь моим королем.
Она повторила его жест и тоже нарисовала полосу под его губой.
Он притянул её к себе. Поцелуй был соленым от морской воды и терпким от вина. Гости, стоявшие поодаль — одичалые, наемники, несколько уцелевших асгардцев — хранили молчание.
Когда поцелуй прервался, Локи наклонился к её уху. Его дыхание было холодным, как дыхание могилы.
— Я был мертв, — прошептал он. — Мировой Змей, наш сын, Ёрмунганд, раздавил меня в своих кольцах. Мое тело разорвано, моя душа блуждала в туманах Нифльхейма. Но Один… Всеотец вырвал меня из пасти смерти. Он вернул меня, но не таким, как прежде.
Рейнерис отстранилась, её глаза расширились. Она хотела спросить, как такое возможно, хотела коснуться его лица, понять, что за тьма смотрит на неё из этих змеиных зрачков. Но Локи снова прижался к её губам, заглушая вопрос. Этот поцелуй был грубее, настойчивее. Он не позволял ей говорить.
— Не сейчас, — выдохнул он, отрываясь. — Сначала мы скрепим союз.
Обряд был завершен. Они ушли с берега, оставив гостей допивать вино и смотреть в огонь.
Брачная ночь должна была пройти у Мирового Древа — исполинского волшебного ясеня, чьи корни уходили в недра земли, а ветви пронзали небеса. Это дерево росло здесь задолго до прихода Таргариенов, возможно, до самого появления людей. Древние валирийцы считали его связью между мирами.
Они вошли в залу через портал, где оно было. Воздух здесь был густым, тяжелым, пахло землей и чем-то древним. Дерево возвышалось перед ними, переливающейся всеми временами года, и могучее, покрытое светящимся мхом. В его коре пульсировала жизнь.
Локи остановился. Он смотрел на Рейнерис, и в его взгляде читалась не страсть, а странная, почти ритуальная отстраненность.
— Ложись, — сказал он, указывая на мягкий мох у подножия ствола.
Она повиновалась. Он опустился рядом, но не коснулся её. Вместо этого он положил ладонь на кору Древа. Дерево вздрогнуло, и по его стволу пробежала дрожь.
— Что ты делаешь? — прошептала Рейнерис.
— Я сторожу, — ответил Локи. Его глаза вспыхнули ярче. — Это дерево — не просто символ. Оно — врата. И сегодня ночью через них могут прийти те, кто хочет разрушить наш союз.
Он поднял руку, и в воздухе соткался зеленый свет. Это была магия — не та, что подчинялась Мьёльниру, а иная, дикая и первобытная.
— Спи, — приказал он. — Я буду охранять твой сон.
Рейнерис хотела возразить, хотела потребовать объяснений. Но усталость от долгого пути и вина одолела её. Она закрыла глаза, чувствуя, как холодная ладонь Локи касается её волос.
Локи сидел у подножия Мирового Древа, спиной к стволу, лицом к темноте. Он не спал. Он слушал.
В глубине рощи зашевелились тени. Что-то большое, чешуйчатое, ползло по земле, ломая ветки. Из темноты блеснули желтые глаза. Это был не дракон. Это был кто-то другой.
Локи улыбнулся. Змеиная улыбка тронула его губы.
— Я знал, что ты придешь, — прошептал он в темноту. — Но сегодня она под моей защитой.
Тень замерла. Ветер стих. Мировое Древо тихо заскрипело, словно предупреждая о чем-то.
Локи поднял руку, и в его ладони вспыхнул кинжал из чистого льда. Он ждал.
Всю ночь он оставался на страже. Когда первые лучи солнца пробились сквозь листву, тень исчезла. Рейнерис спала, не зная, что смерть была так близко.
Локи посмотрел на свои руки. Черные волосы упали на лицо, скрывая змеиные глаза.
— Я вернулся, — прошептал он. — И я не позволю тебе забрать её.
Он остался у дерева, глядя на восход.