Больничный квест

 Я думаю, каждый из вас оказывался в ситуации, когда организм даёт сбои и начинает неисправно функционировать. Чтобы отладить ту или иную поломку, наши бренные тела вместе с нами порой помещают в больницу. Ставят капельницы, делают уколы, а иногда — даже операции. Так уж случилось, что в этот раз на "перезагрузку" направили меня.
 
Мой квест начался раньше, чем я думала.
— Переобувайтесь в тапки, а верхнюю одежду кладите в сумку, — распорядились в приёмном покое.
— А я могу оставить вещи в гардеробе?
— Да, конечно! Только потом вы их не сможете забрать, — уверила меня сотрудница в белом чепчике.
— "Неплохое" начало! — подняла я брови.
— Там часы выдачи с 10 до 12, а выписывают с 14 до 15, — пояснила она.
— Гм, "логично", — усмехнулась я.
— Ну так что, сдавать будете? — невозмутимо поинтересовалась женщина.
 
 Поскольку я госпитализировалась на стыке отопительного сезона, то моя сумка была набита до отказа: халаты — две штуки (летний, зимний), пижамы — две штуки (летняя, зимняя), ну и так по аналогии. Короче говоря, пришлось моей обычной сумке на колёсиках по ходу пьесы вжиться в образ трансформера и впихнуть в себя невпихуемое.

 Пройдя первый уровень квеста, я стала опасливо приближаться ко второму: "Лифт!"
— Какая западня ждёт меня здесь?
Нажав кнопку, застыла в предвкушении чуда.
— Этот лифт только для каталок. А этот — работает по часам, — услышала я голос лифтёра.
— С 10 до 12? — улыбнулась я.
— Вам в какое отделение? — приветливо поинтересовался проходящий мимо мужчина в рабочей одежде.
 Узнав, куда я еду, он заговорщически шепнул мне:
— Я свой код нажал. Сейчас вас заберут.
— Надеюсь, не под руки, — засмеялась я.
 Жду пять минут, жду семь.
— Вам на какой этаж? — спрашивает меня другой рабочий в похожем синем костюме. — Пойдёмте, я вас проведу. 
 В общем, добралась я до следующего пункта назначения быстро, минут за двадцать. Пройдя по лабиринтам коридора, поднялась я в нужное мне отделение по другому лифту. Стала оформляться в пункте поступления пациентов.
— Проходите в тринадцатую палату, — говорит медсестра.
— Ух ты ж, тринадцатая! Да я везунчик! — воскликнула я и покатила свой перекособоченный трансформер навстречу своему счастливому будущему.

 Первый день пребывания в больнице оказал на меня незабываемое воздействие. Настолько трепетное, что я могу о нём говорить только поэтическими строчками.

— ЧуднОй напиток "Эзиклен"! —
Воскликну я самозабвенно.
— На сутки попадёшь с ним в плен
К блондину-другу непременно.

А на следующий день меня должны были повезти на операцию. Зная, что иногда, отходя от наркоза, пациенты спрашивают кто они такие, и где находятся, я попросила соседок по палате в случае необходимости дать мне краткий экскурс по моей "доблестной" биографии.
— А ты на руках напиши своё ФИО, дату рождения, город и прочие анкетные данные, — посоветовала мне соседка, с воодушевлением водя руками от плеч до запястий.

— Карета подана! — послышалось у входа.
 Утюпкалась я на каталке, но не одна — вместе с тремором. И мы поехали. Так уж случилось, что желающих показать свой глубокий внутренний мир хирургам было больше, чем желающих его посмотреть, поэтому наше "такси" застряло в пробке между этажами.
— Правостороннее движение! Прижмитесь  к обочине! — то и дело восклицал регулировщик-лифтер.
 Переместившись из пункта А в пункт Б и оказавшись в эпицентре событий, я затаилась в "предбаннике". От волнения на моих ладонях  появилась облачность, местами переходящая в обильные осадки.
— Представляй, что в Сочи летишь, — напутственно пожелала мне "таксистка", заспешив за новым "пассажиром".

 Когда дошла очередь до меня, я увидела совсем юную, словно ребёнок, медсестричку, которая, однако, совсем не по-детски воткнула мне в вену иглу. И молодого парня, как оказалось — хирурга. Но не моего!
— А где Наталья Васильевна?! — не на шутку разволновалась я.
— Её экстренно вызвали на другую операцию, — сказал врач.
 Спрашивать, первая я у него пациентка или нет, я не решилась, поскольку понимала, что его мужскому эго вряд ли польстит этот вопрос. А тут ещё ко мне подошёл анестезиолог, тоже, как вы уже поняли, ну очень молодой. И надел мне на лицо подобие намордника.
— Как заснёшь, скажешь, — невозмутимо изрёк он.
— Задание повышенной сложности, — подумала я, проваливаясь в окружении  "Молодой гвардии" в небытие.

 Очнулась я уже на больничной кровати.
— Холодно! Мне холодно! — дрожала я под одеялом.
— О, ещё одну трясогузку привезли, — прибалдела пациентка в палате, заботливо укрывая меня вторым одеялом.
Отхожу я от наркоза, а в уме мелькают строки:

Тело продрИлили, ниткой заштопали.
Не генеральная клининг-уборка ли?
В вену шернули нас. Спим в безмятежности.
Как Мисс России... с сомнительной внешностью.

— Ну ты как, возвратилась... из Сочи? — подошла ко мне всё та же медсестра.
— Ага, реинкарнировавшись в трясогузку.
— Вижу, чувство юмора вернулось первым, — улыбнулась она. — Ну, значит, жить будешь!

 Как оказалось позже, мне крупно повезло: по стечению обстоятельств я попала в руки опытного хирурга, который был экспертом по самым сложным случаям. Единственным его недостатком было то, что он молодо выглядел. Ну это ведь и понятно: в операционной было холодно, словно в морозильной камере.

 Смеяться после операции было нельзя, но удержаться было невозможно. Поэтому мы с соседками по палате шли на компромисс со швами: смеялись, придерживая их руками. Девчонки попались остроумные и то и дело подкидывали новые идеи для моего безудержного творчества:

Встала соседка: катетер, мешок.
Дама с собачкою и поводок.

— О-о, ха-ха, ах-ха-ха, — хохотали мы в голос, схватившись за щёки и за животы.

 Получив очередную дозу смехотерапии, уже спустя два часа я бодрой рысью ползала по коридору и приветствовала своей кислой гримасой других "заштопанных", которые  возвратились подобно мне из "морского круиза".
 
 Трижды в день раздавался громкий голос повара, созывающий нас аппетитной фразой:
— Вкусняшки, разбираем вкусняшки!
 И мы походкой неваляшек шли гуськом за разливаемой по тарелкам амёбоподобной молочной жидкостью.
 
 Выйдя в холл на очередной утренний променаж и скукожившись буквой Зю на кожаном диванчике, мы подтягивали то и дело сползающие с наших ножек Франции компрессионные белые чулки, которые было необходимо носить в обязательном порядке. Это было до такой степени смешно, что однажды я не удержалась:
 
 Под звуки аккордов Петра Ильича,
 В белесых чулках животину влача,
 Мы танец исполним сейчас лебедей.
 Места в смотровом занимай поскорей!

 И вот настал исторический момент: перевязка! Она заключалась в том, что с тела сдирают наклеенные лейкопластыри(та ещё "веселуха"), брызгают раствором и по новой заклеивают. Под воздействием  искромётного чЮйства юмора моей соседки-тёзки, родилась частушка со следующими лирическими строками:

Окропить живой водой
После депиляции
Позваны мы медсестрой
В День "Визжащей грации".
Эх, ох, окропить в знак капитуляции.

В общем, когда больничный квест подошёл к его логическому завершению, я с моими новыми подругами, смеясь до слёз, обменялись контактами и договорились продолжить общение, но уже в другой, более сУрьёзной обстановке.

 Выражаю признательность за идеи-шутки Татьяне Прошкиной.