Глава 14 - Райдо

Бросок в новую реальность был до предела чувствителен. Девушку точно прокрутило через молекулярную мясорубку. Каждый клочок её сущности был разобщён, разрознен. Болью явилось рождение в этот безрадостный мир. Беркана вновь не могла прикоснуться к физическим объектам. Тело, как и прежде, пропускало сквозь себя преграды, детали материального мира.

Мысли одиноко блуждали: «Будто я нарушила самую главную заповедь, изменив ход истории. Я испортила всё, что можно».

Вечерело. Серые кварталы заброшенного посёлка давили на сознание, опустошали ей душу. Вокруг неё всплывали причудливые образы прошлого. «Куда меня занесло?» — встревожилась Беркана. Интуиция подсказывала — «Мой город». Память тихо шептала — нет.

Узнать в этих бараках, сложенных из гнилых досок, свой дом невозможно — ни одной приличной улицы, ни единой пригодной дороги.

— Райдо? Эйваз? — через силу звала она. Никто так и не ответил. Летучие мыши порхали с ветки на ветку. Деревья, разросшиеся между построек, развесили своё покрывало на покосившиеся крыши.

— Турисаз? — звенит тишина. Тишина одиночества — её горькая спутница. В чащобе густого соснового бора, что за поросшим кустарником полем, жалостливо завыл зверь.

Пыльная дорога без признаков асфальта и дикий шиповник обочины вели к ветряку. Скрипучая мельница на горизонте брошена человеком… Сердце забилось.

Она побрела в направлении группы полуразрушенных ветхих построек.

Проём угла старого дома чернел в нескольких шагах, казалось — он звал её.

Беркана потрогала деревянный тёсаный сруб — рука провалилась сквозь бревно.

«Так, снова невидимость», — поняла она состояние и беспрепятственно проникла внутрь. Нечто знакомое в том помещении всё же угадывалось.

Свечение под её кожей мерцало всё сильнее. Пожар вновь разгорался внутри бесплотного духа.

«Место силы», — звучало подсказкой свыше. Паутина и гниль. На полу ржавая труха да обломки перегородок. «Кошка» — буквы из воображения сложились в знакомое слово.

— Фиона, ты здесь? — её питомица не спеша подошла, заложила уши и выгнула спину.

— Я Эйваз, приняла облик Фионы, чтобы не напугать, — человеческим голосом шипела рассерженная Оберег. — Ты изменила историю.

Беркана нагнулась ниже и зашептала:

— Райдо жив. Он не должен быть там… но Хель…

— Ты спасла — но цена неожидана. Мир рушится, Райдо не знал, — попыталась объяснить Эйваз, прядая ушами. — Это его… ранняя версия. Хель запустила родовой круг!

Беркана без удивления внимательно разглядывала лежащую на пыльных досках фотографию — ту самую. На рисунке был тот замок, но без японца — цитадель оказалась пуста.

— Такой снимок есть в каждом из слоёв мира. Разная интерпретация! — это звучало как «мяу».

Внутри что-то сжалось. Пустота зияла в груди. Как и в этом мире. Неужели всё зря?

— Что дальше? — ответ заставил себя ждать. Под разваленной каменной печкой пропел одинокий сверчок.

— Слушай, — подумав, ответила Эйваз-кошка. — Смотри. Я овладела эфиром. Научили подкасты. Там кошки — здесь эфир. Суть одна.

Теперь она показывала ей с помощью телепатических образов.

Это было как в ускоренной перемотке современного фильма.

Беркана видела новую Японию под владычеством сёгуната — богатую, в блеске оружия, утопающую в роскоши. Страна изменилась, как и ход жизни иных континентов с той самой битвы — точнее, её дальнейшей истории.

Райдо, выживший в ранней версии, креп, обретал сподвижников. Воин увлёкся колдовством и возжелал власть — он коварно сверг Сёгуна. Облик освободителя Райдо Нобукацу был уже не так мил и приятен. Жестокий, властный вояка с мечом в руке и сваренными в молоке костьми в колдовском убежище сидел на золочёном троне. Выжившие тогда самураи объединили под собой крестьянство — землепашцев обучили искусству войны. Сёгунат Райдо одержал победу — и он, новый правитель, вознёсся. Беркана видела сцены новых сражений — так не похожих на ту, в которой её вмешательство внесло вклад в дальнейшие войны. Теперь правда была на стороне воинов Сёгуна.

— Как всё обыденно, этот мир жестоких тиранов… — мысли порхали в воздухе, она разглядывала суровые лица.

— Вот, последствия. Япония захватила мир. — Эйваз говорила и говорила на немыслимом волновом языке.

Беркана очнулась, вновь услышав кошачий голос.

О беспощадности правления Сёгуната, о новом диктаторе, о жизни теперь… — прервался поток.

— Что Турисаз? — оборвала её Беркана. — Поможет?

Двойник забила хвостом и, сощурив сверкнувшие в темноте кошачьи жёлтые глаза, ответила:

— Он проклят. Хоть и спасён. Лишь ты можешь вернуть равновесие. — Эйваз затем показала бывшую ученицу великого Древа — Хель. Знакомый чертог и Змей. Скалы. Да мертвецы.

— Она прельстилась жаждой вечности, она обратилась во зло, — вновь прошипела кошачья тень.

— Икари, сын Райдо — самодержец, его нынче время, — в конце беседы с горечью в голосе произнесла она. — Отыщи!

«Икари», — Беркана почувствовала что-то знакомое, почти родное. — «Нет, показалось».

Беркана в отчаянии ударила о стену, сложенную из грубо отёсанных досок, и ощутила боль. Дотронулась другой рукой до торчащего из оконного проёма осколка стекла — и не почувствовала ничего. «Материя здесь не терпит меня. Я чужая», — вдруг поняла девушка.

Длань прошла сквозь иглообразный предмет. После долгого тягостного раздумья возрождённая Беркана произнесла:

— Я должна встретиться с ними, с обоими. Как обещала. Ты возвратишься в мою реальность, чтоб жить, как прежде?

Они медленно вышли из ветхого дома. Доски скрипели. Багряный диск ночного светила уже одноглазо косил в вышине. Пустынные улицы оглашал тревожный перезвон колокольчика.