Глава 15 - Райдо

— Я там, — открыла тайну Эйваз, послав новый сигнал. — А пока сплю в твоём теле — здесь. Тебя ждала.

— Да? Так бывает? — удивилась Беркана. Её тело конфликтовало, появляясь и исчезая кусками. — Что со мною?

— Не отпустило тебя полностью. Исправь ошибку, — шепнула кошачья голова Фионы.

— Как? — Беркана чувствовала, что путь обратно уже закрыт.

Она получила ответ. — Узнаешь. Скоро. В некоем измерении тебя пытаются разбудить.

Покинув полуразрушенный барак, они неслышно ступали по пыльной дороге. Тропа вела в соседнее селение — извилисто петляла, частично проходя через край лесного массива. Травы загадочно шумели. Слышалось отдалённое уханье сов. Полная луна кочкой торчала на чёрном небосклоне — она светила металлом с жутким кровавым оттенком.

«Полнолуние», — отчего-то вспомнила детское ожидание погадать в такую пору Беркана. — «Состояние всё хуже. Между „чую“ и „не чую“ почти нет разницы».

Мягкие кошачьи лапы плавно ступали по рыхлому грунту. Игра теней в вышине поражала воображение. Птицы кружили стаями, но силуэты лишь угадывались. Обладатели были невидимы. Разлапистые ели отбрасывали причудливые тени и плавно покачивались.

Мелодичный звон бархатного тона снова вынырнул из ниоткуда. Серебряный голос колокольчика вибрировал и дрожал. Трель ласкала обострившийся слух. По самой середине утоптанной тропы крестьянин, одетый в косоворотку и плетёную шляпу, шёл босиком, задирая ноги, навстречу им. Старик вёл в поводу старую, облезлую лошадь непонятной масти. Та едва переставляла усталые копыта. Телега скрипела, грозя развалиться. Стог покачивался.

«Маскировка», — интуитивно поняла Беркана. Кошка мяукнула и остановилась, как вкопанная.

— Эйваз, Беркана, за мною, — мелодично звал переливом колокол.

Пустые глаза бедняка не выражали никаких эмоций. Старик брёл своей дорогой, не обращая внимания на одиноко переступающую кошку.

Лошадь внезапно заржала — она резво встала на дыбы, будто почувствовала потустороннюю силу. Грива наэлектризовалась.

„Актриса, каких поискать!“ — сразу поняла Беркана.

— Тпру-у! — противно пропел старик. Его страшила голодная участь — остаться без движимого имущества в тех краях значило умереть с голоду.

— Скачи, — по-человечески выдохнула Эйваз. — Действуй!

Невидимым взмахом перекинув ногу через покатый круп преобразившегося коня, Беркана забралась в седло. Плотское тело вдруг стабилизировалось. Эйваз на прощанье мяукнула и повела лапой — кошка растворилась в густеющем мраке. Конь взял с места, галопом — извозчик растерянно глядел вслед — он не мог понять, почему. Сено вывалилось, устилая ухабы. Старик сел на землю и горько зарыдал.

Когда лошадь принесла Беркану к пристани портового города, уже светало. Руны окрасили окрепшие руки — наступал предрассветный час, в котором она обретала физическое воплощение.

«Всё повторяется», — месиво мыслей карасями плыло в её голове. Колокольчик гудел набатом, сливаясь с ритмом ударов сердца.

Оборванцы толкались на пристани. Нищие, грузчики, портовые рабочие, ловкачи, барыги и воры. Началась паника — собравшиеся расступились. Повозка влетела на деревянный настил так быстро, что почти никто не успел убежать. Разношёрстый люд в томлении ожидал японского корабля, полного купцов и поживы — на погрузке товаров можно было заработать. И не всем хватало сил отстоять место у трапа иноземного судна.

— Назад, дьявол! — кричали забияки в толпе, со страхом глядевшие на взбегающего к помостам коня с пеною у рта.

— Раздавит, утянет в воду! — отзывались сдавленным испугом рассерженные голоса.

Йера в облике лошади проговорил человеческим голосом, слышимым только Беркане:

— Верь мне, — колокольчик вторил. — Всё — иллюзия!

Повозка вывернула на пристань — она гулко ударилась о бруствер, заграждающий обводной канал. Наездница слетела вниз. Шумный плеск отразился в тёмной недвижимой маслянистой воде. Лошадь следом сорвалась в воду. Коняга хлебнула ледяной влаги и ушла вниз, растворившись в глубине вслед за наездницей.

Толпа ахнула и замерла.

В этот миг в клетушке городского птичника, откуда открывался вид на действо, проклюнулся птенец. Юнец повернул неоперённую голову вверх и что-то прочирикал. Или прокаркал. Йера был опытным Временщиком.

Девушка бесстрастно смотрела на бездонную, засасывающую глубину. Страха больше не существовало. Гомонящие голоса обеспокоенных крестьян становились всё дальше. И тише.