Глава 17 Райдо end

Икари и Беркана так и не достигли земли — они не задели плотный людской поток. Народ напрасно звал. Воинственный люд японской столицы тогда ожидал появления своего правителя, Сёгуна.

Свет вновь померк, и магическая воронка, жадно чавкнув, втянула в себя человека и его оберег.

Где-то в ином измерении Беркана плавно опустилась на ухоженный газон. Замок цитадели чудного камня переживал свой последний рассвет.

Это было похоже на то, когда Сантара и Райдо посетили райский уголок — долину на склоне зелёного холма окружали одетые в розовый цвет сады дикой японской вишни, сакуры.

В тот миг она осознала себя на скамейке, что у невысокой каменной башни. Девушка качала на руках уснувшего восьмилетнего мальчишку.

— Тот день, когда мы… впервые… — она обернулась, услышав робкий голос супруга.

Поседевший Райдо стоял рядом, склонив голову. В руке, переливаясь в лучах заката, блестел острый меч.

— Я обманул тебя, Мико. Прости меня, — сказал он, поглядев на неё, и продолжил:

— Теперь знаешь. Всё уже было и повторяется вновь.

— Объясни, — ответила она и погладила Икари.

— Я тайно присягнул Хель, чтобы вернуть нас назад. В наше счастье. Ты, я и сын. — Райдо тяжело задышал, давясь словами: — За реинкарнацию судеб я оставил Учителя. Вытащил тебя из седьмого воплощения. Девушки Сантары. Чтобы… чтобы испытать ещё раз восемь лет счастья. А теперь… ты знаешь всё.

— Мой выбор, — глухо сказал он. — Враги прорываются. Его могут пленить, пытать… лучше убить.

Имперские силы извне с рёвом прорывались к подступам усадьбы. Враги методично крошили последних редких защитников.

— И мне самому… прости, Мико, прости Икари, — говорил надтреснутым голосом Райдо. Календарь на стене показывал иероглиф — 1901 год. Год смерти. В каждом слое — своя судьба. Здесь он был ребёнком; там, в другом слое, — властелином мира.

— Если он уйдёт… Сёгун не одобрит… сын станет изгоем.

Беркана, в прошлом Мико, аккуратно положила мальчика на мягкий пух лепестков вишни. Она подошла к своему Райдо, нашедшему её в далёком 2024 году.

— Подожди, — сказала она, и самурай не узнал её.

Оберег разжала его напряжённые пальцы, затем медленно отняла клинок и молвила:

— Возьми сына, уходите… это моя судьба.

— Нет, лошадь одна. Нас двоих догонят, растерзают, лучше я сам умру, — ответил он и обнял отрока.

Девушка потупила взор и горестно выдохнула:

— Не беда, милый. Я всё придумала. Вы будете вместе. В ином мире.

Диск солнца окрасил хищное лезвие в тёмно-алый цвет предзакатного вечера.

Капли падали на землю, смешиваясь с её слезами. Они окропляли соцветия бурой краской неизгладимой потери.

Её точный, пронзительный удар оборвал две судьбы. Свист клинка рассёк воздух и соединил отца и сына в одном бесплотном теле.

Далёкие горы отрешённо смотрели в вышину, затянутую дымными облаками.

Отец и сын, в ином измерении, уже бежали навстречу друг другу. Радость нежданной встречи сводила с ума — их свобода. Навсегда.

Райдо — да, в нём отныне жил и Икари, они были одним бесплотным телом, — подошёл к Беркане.

— Верный выбор, — сказал Райдо. Они взялись за руки и исчезли в одной из неведомых вариаций воплощения. Переступая по Млечному пути, они брели своей дорогой.

Подъезд её дома. Вновь 2024 год.

Картина за окном не изменилась. Туман, потоки дождя, ненастное раннее утро.

Райдо хотел сказать что-то сокровенное, ободряющее. Виноватый взгляд был полон напряжения.

— Мне плохо. Очень, — слабо прошептала Беркана. Руны на коже стали алыми. Потом серыми. И почернели.

— Что? — воскликнул Райдо.

Черты её прекрасного лика заострились, кожа потускнела. Кости выпирали, обнажая скелет, который внезапно в единый миг рассыпался прахом. Не постепенно — в одно мгновение.

Злобный голос в вышине натужно гудел стонами ветра. Деревья гнулись. Пахло жжёной резиной.

— Хель, — осознал Райдо и отчаянно закричал: — Я её должник. Это расплата.

— Турисаз, помоги! — дикий крик вновь оборвал тишину.

В раскате обретшего звук грома собственного голоса Райдо услышал:

— Это твоя цена.

2026 год, Рождество.

Эйваз проснулась рано. С момента внезапного ухода Берканы прошло примерно два года.

Окончательно вжившись в роль блогерши Сантары, она уже позабыла те события, благодаря которым она заменила её.

Эйваз осталась. Сделано это было в память о подруге, во имя заботы о родственниках и друзьях ушедшей. Затем — просто по привычке. Она — Сантара, для всех. Эйваз изучила её дела, привычки, манеры общения, цели, мечты — трудное дело. Освоила, стала ею.

Проводя предпраздничную уборку, она наткнулась на маленькую фотокарточку ручного исполнения.

— Тот самый рисунок, — подумала она, перевернув его изображением вверх.

— Кто это — Хель или Беркана? Неясно, — говорила она Райдо, посетившему её как-то однажды в пустой предрассветный час.

— Турисаз уснул. Древо отыщет её! — сказал Райдо. — Он простил меня.

— Мы будем хранить память, — вздохнула она, понимая, что всё ещё будет иначе.

Они чувствовали на себе цепкий взгляд сердитого Временщика.

— Беркана вернётся, — отрешённо сказал Райдо.

— Интерпретация — не удивилась Эйваз.

Конец.