Отрицательный глава 8

Логично взвесив все наши перспективы, я решил, что нам тут ночевать не стоит. Поэтому мы быстренько поели и отправились в путь. Волк, как обычно, трусил впереди, я шёл по древней дороге.
Когда мы вышли на древний тракт, я решил, что будем идти в прежнем направлении: мне совершенно не хотелось попасть опять в синий дом. День уже клонился к вечеру. Я кликнул Серого, тот обернулся на меня.
— Серый, пошли на тракт. Сдаётся мне, что он уходит в сторону от этой дороги, — махнул я ему.
И пошёл в заросли. Метров через сто я вышел на дорогу. Её тоже строили давно, тот же древний камень, подогнан тоже искусно. Но, толи по этой дороге больше двигаются, толи не так искусно всё же делали, но эта дорога чуть всё же уступала. Камни были не так плотно пригнаны, поэтому между камней торчали стебли травы.
Вернулись птичьи голоса. Они наперебой о чём-то судачили, прыгали с ветки на ветку, и я постоянно отвлекался на это. Воздух стал заметно холоднее. На дороге уже вовсю была поздняя осень. Поля с левой и правой стороны были давно убраны. Видно было, что там что-то росло, и теперь убрано, торчала одинаково остриженная растительность.
Идти по середине тракта не было никакой необходимости, поэтому я давно уже сместился ближе к лесу и шёл по краю дороги. Именно поэтому я не сразу заметил, что мы уже какое-то время идём вдоль села. Его крыши было видно из-за полей — оно было далеко, там, за полями, километров десять отсюда.
Я подошёл ближе к краю дороги с правой стороны, остановился и стал смотреть. Внимательно осматривал: воздух достаточно холодный уже, но над селом не видно что-то дыма от труб. Даже в нашем родном мире, в сёлах печи топят, а уж тут по идее должны подавно.
Почувствовал, что волк толкнул меня в бок. Я склонил голову к нему. Он сидел у моих копыт и смотрел мне в глаза.
— Там, Серёг, село. Далеко, за полями. Нам всё равно искать ночлег. Было бы неплохо, если бы у нас была крыша над головой. Да и вот-вот дождик пойдёт, видишь, как тучи низко висят, — сказал я.
А волк фыркнул. Поднял глаза вверх, отвернулся в сторону, потом встал и побежал к полю.
           Я пошёл следом. Ноги приятно проминали грунт, идти мне стало в разы удобнее, и надоедливый цок-цок сменился просто моим дыханием. С поля то тут, то там вспархивали птицы, один раз даже довольно крупная. Но Серый бежал чуть в стороне, да и я думаю, волк не охотник до птицы.
Ещё в середине нашего пути, тогда, когда дорогу уже не видно было — так как поля шли под уклон, а дорога была на возвышенности, — начался противный мелкий дождик, такой, который мог длиться часами, а кое-где и сутками. Идти было всё так же приятно, грязь не прилипала к копытам. Мне было чуть прохладно, моё красное тело излучало тепло, и нехилое такое. Конечно, от меня пар не шёл сейчас, но мне не было холодно. А вот волк — он по вечерам, я замечал, подрагивал.
Стало темнеть быстрее. Тучи тёмные опустились ниже. А я шёл и глубоко дышал носом, и чувствовал запах земли, травы, леса, что стоял монолитной стеной у дороги, и чувствовал запах села.
Вышли на пригорок, и с него стало отлично видно село. Оно было огорожено частоколом из брёвен, заточенных сверху, и из-за этого частокола торчали крыши. Дыма не было, село было пустое. С нашего места были видны врата, въезд в село. От нас оно было с другой стороны, и туда, дальше по полям, за селом уходила извилистая дорога.
Спустились к частоколу. Вблизи было видно, что он не новый, не древний или старый, но и не новый. Виднелись брёвна, что стали гнить у земли. Интересно, что вдоль частокола его опоясывали три металлические полосы, уже сильно заржавелые.
Мы шли с волком рядом. Ему не нужно было говорить, где бежать, — он сам всё прекрасно понимал. Бежал чутко: то вынюхивал у земли что-то, то отбегал чуть в сторону. Я же шёл, и все мои чувства были мобилизованы на внимание. Уши слушали. Дождь теперь ужасно раздражал — я слышал, как он капает по доскам, по земле. Носом я улавливал, что запахи из села доносятся по большей части старые, блеклые: что навоз, что запах дыма — всё было такое серое. Глазами я старался охватить всё вообще, я высматривал, полосы металла цельные или стыкованы. Почему-то я решил, что если они цельные, то тут металлургия развита, а если стыкованы — то тут нет металлургии в моём понимании, максимум кузнецы.
Кто планировал это село тут, непонятно. Оно стояло в низине, и холм, на котором было поле, нависал над селом. Глупо, по-моему, было.
      Наконец-то вышли к воротам. Дорога, что к ним подходила, была грунтовая. Сами массивные ворота лежали на земле. А три полосы, что опоясывали частокол, сходились в звезду над воротами, и это место примыкания, всех лучей в середине, было оплавлено.
За воротами виднелась улица села, обычная. Мы прошли внутрь и пошли по улице вперёд. Соваться в первый же дом, я думаю, глупо — мало ли что тут случилось.
Заборы были ещё крепкие, дома не завалились, стёкла грязные, но ещё целые. Но во дворах всё давно заросло кустарником и травой, теперь она уже вся пожухла, видно, что тут, в низине, уже были ночные заморозки. Огородики все тоже были неухоженные. То, что тут случилось, это было даже не этой весной — слишком уж сильно всё было затянуто зарослями. Но сама дорога была проходима, и с неё отлично просматривались дома, значит, и не десятилетия прошли, как тут всё опустело.
Вот мы вышли на центральную площадь, и в самом центре села высилась церквушка. Невысокая, но с крестом на крыше. Срублена она была из отёсанных брёвен, тоже уже давно, они потемнели от времени, но ещё уверенно держались. Вообще она была крепкой такой.
— Слушай, я понимаю, что ты брутальный самец, Серёга, но я точно пас, — сказал я и посмотрел на волка. Тот повернул свою голову ко мне.
— Я не буду ночевать в церкви. Я не больной ублюдок, не уговаривай, — ответил я на его немой вопрос.
Осмотрел площадь. На неё выходила забегаловка, её вывеска говорила об этом. Надпись «Салун» была выполнена красной краской, которая уже давно облупилась и выцвела. На крыльце было порядочно старой листвы и ещё чего-то такого растительного. Я направился к «Салуну», поднялся на крыльцо. Доски подо мной скрипнули. Я толкнул дверь — она не была заперта, наполовину состояла из цветного стекла, — открылась. В нос ударил мощный запах перегара и пыли.
Я зашёл внутрь. Прямо передо мной стояла барная стойка, покрытая толстенным слоем пыли. Столы — шесть штук, круглых — стояли в небольшом зале. Стулья стояли перевёрнутыми на столах, по четыре на каждом столе. Это говорит только о том, что в селе кто-то выжил тогда, или всё произошло тогда, когда бар не работал.
С левой стороны была лестница на второй этаж. Я пошёл по ней наверх. Половицы ужасно скрипели, весил я, наверно, немало. Поднялся на этаж. На полу лежал палас — длинный, метров пять, по размеру коридора, — в котором с обеих сторон были двери, восемь штук.
Понятно, что это комнаты. С правой стороны окна выходят на церковь. Смотреть на неё в окно не было никакого желания. Поэтому я прошёл первую пару дверей и толкнул следующую с левой стороны. Дверь открылась, я зашёл внутрь.
Сквозь грязное окно свет с улицы попадал в номер. Очень простой: одна широкая кровать, сразу же у двери слева, справа — стол, один стул, убран под стол. Над столом зеркало, мутное, в пыли. Дальше в углу стояла буржуйка, не просто из бочки какой-то, а заводская, состоящая из трёх частей. И рядом с ней стоял небольшой шкафчик из металла.
Кровать заправлена аккуратно, но тоже всё в пыли. Волк зашёл следом, принялся выркать и обнюхивать.
Я спустился вниз, вышел на улицу, осмотрел всё ещё раз: церковь, дома, запустение. С неба всё так же накрапывал дождик, ветра не было.
Я зашёл в «Салун», прикрыл дверь за собой. Звоночек над дверью тренькнул. Поднялся наверх, посмотрел на это всё дело. Волк улёгся у печки. Я стащил одеяло с кровати, постелил ему. Прикрыл дверь — она закрывалась изнутри, но смысла в этом я не видел. Просто забредший сюда зевака разбудит нас ещё на первом этаже. А кто-то типа ночной тьмы — ему эта дверь не преграда.
Осмотрел окно. Оно открывалось с двигом наверх. Я чуть его приоткрыл, с улицы потянуло прохладой и свежим воздухом. Я же, довольный, завалился на кровать. Сетка жалобно скрипнула. Я развалился, положил руки под голову и закрыл глаза.