Невдуплёныши

Эта статья продолжает развивать тему неадекватного поведения содержателей проектов бесплатного ПО с открытым кодом, поднятую в предыдущих статьях цикла. Их поведение не сразу становится заметным простому пользователю, если вообще становится. Большинство из тех, кто вообще пользуются бесплатным ПО, довольствуются функциями в той мере, в которой они работают, и, столкнувшись с ошибками и недочётами, или терпят их, или молча удаляют продукт и устанавливают какой-то другой, который их больше устраивает, благо софта нынче, как грязи. Ну, кто-то матюкнётся про себя: «Дебилы, б...», вот и всё. Мало кто общается с разработчиками и сообщает им об ошибках. Так их истинная сущность остаётся скрытой от широкой публики, а ей следовало бы обратить внимание и задуматься о том, что тут вообще творится.

Есть такой депозитарий исходного кода, GitHub. Сначала его замутили какие-то личности, а затем его купил Microsoft. Покупка стратегически разумная: с ним одним махом они приобрели весь открытый исходный код на планете, не считая тех немногих, кто ещё держат свои проекты на SoftForge и в GitLab. Этот депозитарий бесплатный. Рыцари без страха и упрёка в сияющих доспехах, на розовом единороге, то есть разработчики бесплатного ПО с открытым кодом, благодетельствующие всё человечество, держат там свои проекты. Казалось бы, эти самые проекты должны быть бастионами свободы и демократии, но только с точки зрения неосведомлённых. На самом деле там царит жёсткая диктатура бюрократии. В чём она выражается?

Попробуйте создать в соответствующем разделе какого-нибудь проекта сообщение об ошибке. Дальше события начнут развиваться по нескольким возможным сценариям. Первый — это самый лёгкий и простой: вас поблагодарят (или нет) и решат проблему. Вы дождётесь релиза, скачаете его и будете жить долго и счастливо, пользуясь исправленным продуктом. Такое, увы, случается нечасто. Гораздо чаще применяется другой сценарий: вам говорят заткнуться в той или иной форме. Да, бывает, что вас откровенно посылают подальше. Это самая грубая из них. Но очень часто, в большинстве случаев, ваше сообщение будет просто закрыто с вердиктом «не планируется». Что с этим не так? Ведь, казалось бы, хозяин — барин и вершит, что ему в голову придёт.

Дело в том, что, если задуматься, никакой причины сразу брать и закрывать обращение у них нет. Это бесплатный проект с открытым кодом, и в политиках почти 100% таких написано чёрным по белому, что они никому ничего не обязаны никогда и ни при каких обстоятельствах. Так с какого рожна им так необходимо бросаться разводить бюрократию и тут же закрывать обращение? Разве не было бы разумнее оставить его в списке дел на будущее, чтобы если у кого-то найдётся время и вдохновение, они могли бы заняться исправлением? На прямое указание предпочтительности такого подхода один из рыцарей проговорился: им это очень важно, потому что выгодно. Что бы это значило?

В нашем лучшем из миров значить это может только одно: за ними следят. Не тёмные личности в масках из подворотни, а вполне себе респектабельные руководители в рубашках в полосочку и галстуках. Всё, что мы наблюдаем и по наивности считаем спонтанной инициативой отдельных частных лиц, на самом деле является организованной работой сотрудников на зарплате, подчинённых строгой иерархии. Только так, а не иначе, можно объяснить панический страх наличия открытых сообщений об ошибке у содержателей проектов бесплатного ПО с открытым кодом. Грубо говоря, за них этих рыцарей наказывают. Иначе бы им было всё равно, есть ли у них в разделе «Обращения» десяток, другой открытых обращений.

То, как эти рыцари разводят бюрократию; то, как на каждое обращение слетается целая стая ворон и начинают каркать на пользователя, изворачиваться, обвинять, клеветать, стыдить и т.д., означает только одно: их там целый выводок, и все обязаны в силу служебной инструкции всеми силами бороться с сообщениями об ошибках. Вот только одним они заниматься вообще не стремятся: исправлением ошибок. Это в их списке приоритетов находится на самой последней строчке. Желательно, чтобы пользователь сам всё исправил и принёс им код на блюдечке с голубой каёмочкой, чтобы они включили его в проект и грелись в лучах славы. Неувязочка выходит: начали проект, выложили его в общий доступ и продолжают выкатывать новые версии они, а отдуваться почему-то должен пользователь. С чего бы?

Так что же всё-таки происходит? Чему мы стали свидетелями?

Почему кто-то влиятельный прикрыл Линуса Торвальдса от гражданского и уголовного преследования за воровство интеллектуальной собственности у Santa Cruz Operations и позволил ему организовать глобальный культ свидетелей Linux?

Почему дыры в украденном им коде тут же заполнили кодом из AIX, то есть конкурирующей операционной системы?

Почему Sun Microsystems убили, а труп раздёргали на кусочки и выложили в общий доступ их Star Office и Java?

Почему, несмотря на то, что OpenJDK — это бесплатный проект с открытым кодом, доступ в базу сообщений об ошибках в нём строго закрыт, внезапно, компанией, выпускающей собственный платный JDK?

Почему Netscape обанкротили, а Mozilla Foundation, которой достался их исходный код, цветёт и пахнет, хотя и дурно?

Список подобных вопросов при наличии знаний, опыта, внимания и умения можно составить длиной в километр.

Почему содержатели проектов бесплатного ПО с открытым кодом или приходят в ярость и начинают хамить, или прекращают отвечать, узнав, что их продукт перестал работать, стоило закрыть его брандмауэром в строго контролируемой среде?

Так много вопросов и так мало ответов, а ведь он один: никакого бесплатного ПО с открытым кодом не существует, как и не существует и не может существовать никаких рыцарей без страха и упрёка, пилящих этот код годами, десятилетиями, из любви к искусству и человечеству. Они бы давно сдохли с голоду. Все они являются сотрудниками на зарплате организаций, цели которых просты: убедить человечество в ложных посылах, изложенных выше; привить ему культуру безграничного доверия к бесплатному ПО, нормальности ошибок и принятия постоянных обновлений; создать и укоренить каналы распространения такого ПО и, наконец, получить доступ через чёрный ход ко всем устройствам на планете, чтобы в нужный момент щёлкнуть выключателем.

- Но как же открытый исходный код? - спросит наивный читатель.

- А никак, - ответит автор.

Вы лично собираете бесплатные проекты из открытого кода? Или, может быть, вы, скорее всего, просто скачиваете их бинарный дистрибутив, устанавливаете, вводите пароль повышенных полномочий и надеетесь, что он там не навредит? Так поступает (вынуждено поступать) почти всё человечество, подавляющее большинство. Причина проста: мы пользователи, а не разработчики. У нас нет всего этого зоопарка подпорок и костылей с бессмысленными названиями, которые необходимы для построения среды, в которой эти проекты откомпилируются из исходного кода: всех этих приблудных Gulp, Bower, Node.js, Python-что-угодно и так до тошноты. Разработчики ни словом не обмолвятся, что необходимо для сборки их продуктов. Мы не знаем, какие там одним им ведомые продукты и библиотеки одним им ведомых версий и вариантов нужно установить и настроить, чтобы вместо лавины бессмысленных и вводящих в заблуждение ошибок вышел готовый исполняемый файл или тысяча. Мы даже не понимаем, какого чёрта этой тривиальной программе требуется повышенный доступ, когда он не должен быть в теории необходим.

Мы невдуплёныши. Мы слепо идём на поводу у погонщиков, скрытых во мраке и тумане и завёрнутых в сутаны, вышитые заклинаниями: лицензионные соглашения, ни к чему их не обязывающие, освобождающие их от какой-либо ответственности, но при этом налагающие обязанности на нас. Мы вынуждены подчиняться их кодексам поведения, обязывающие нас по-рабски подобострастно относиться к ним, и дающие им право в любой момент заткнуть нам рты по своему усмотрению и вышвырнуть нас из своих депозитариев и баз обращений. Из нас сделали бессловесных рабов те, кто на словах убедили весь мир в собственном безграничном альтруизме и величии. Знакомая картина? Да, это называется «культура отмены», которая вовсе не культура, а политика. Врядли, ведь вы скорее всего никогда не обращались к ним и не знаете, что там творится.