никогда не поздно

Огромные, малинового цвета листья с жёлтой окантовкой, кружились вокруг старенькой парковой лавочки, прикрывая облезшую краску деревянного сиденья мягким ковром. Двое немолодых людей, кидали хлеб важно расхаживающим по берегу озерца уткам, и как-то смущённо улыбались друг другу. Кто бы мог подумать, глядя на этих мужчину и женщину, что их сердца, потерявшиеся в лабиринтах больших городов способны биться в одном ритме через столько лет разлуки?

А листья кружились, совершенно не стесняясь этих двоих, и словно в насмешку над их робостью, выделывали перед ними замысловатые па. Точно так же трепетали сердца двоих стариков, то пускаясь в галоп, то затихая, утопая в воспоминаниях юности.
— А помнишь? — Кинула очередной кусок булки крякве, Алина Игоревна, не поворачивая головы к собеседнику.
— Да, я тогда все клумбы у ДК ободрал. Денег не было, а так хотелось произвести на тебя впечатление. Ты любила хризантемы. А такие пышные они росли только там.
— А после, — рассмеялась Алина Игоревна, перебив собеседника, — мы сбежали в парк. Прямо с уроков.
— Ты была в школьной форме, и с двумя толстенными косами. И пошёл дождь. Здесь тогда стояла беседка, и мы в ней спрятались. У меня были с собой бутерброды с сыром, а у тебя заварные колечки с кремом. И мы перемазали в нём носы и долго смеялись, глядя друг на друга.

— А вон там, была ракушка, играли музыканты, — чуть грустно улыбнулась своим воспоминаниям Алина, и достала из сумки сдобный рожок, взамен закончившейся булке.
Алексей Игнатьевич, взял её за руку, легонько сжал пальцы и, поднеся их к губам, поцеловал.
— Прости! Я помниться должен тебе танец? Не откажи другу юности!
Она рассмеялась, звонко, совсем по девичьи. Отчего-то слегка покраснела, подняла голову к небу, словно пытаясь прочесть правильный ответ в плывущих над их головой облаках. И кивнула.
— А давай! — Положила так и оставшийся в пакете рожок на лавочку, обняла Алексея за плечи.

Где-то там, в давно несуществующей «ракушке» играли музыканты. Вокруг лавочки, усыпанной осенними листьями, кружилась пара. Раз-два-три, раз-два-три…

— А я, балбес, специально осыпал тебя листочками клёна, а ты смеялась и танцевала под дождём из желтых листьев. А после, твоя мамка пришла к моей ругаться, что из-за меня ты поздно вернулась домой, и не успеваешь учить уроки.

— Твой букет из листьев, до сих храниться в книжке. Засушенный. Но, уверяю тебя, что листья сохранили запах той осени. А помнишь, как ты выкрал меня из дома, чтобы смотреть на большую медведицу?
— И есть мороженое!
— После чего у меня случилась ангина, а тебя посадили под домашний арест. А ты всё равно сбегал из дома и каждое утро и вечер оставлял на моём подоконнике то гроздь рябины, то букетик осенних анемон.
— А твоя мама сторожила меня у подъезда, обещая спустить семь шкур.
— А я вылезла в окно, и мы сбежали на дискотеку.

Музыка затихла. Они сели на лавочку. Утки, переваливаясь с боку на бок, словно моряки во время качки, окружили стариков, требуя добавки. И если честно, то было непонятно, чего они хотели больше: продолжения воспоминаний, или сахарный рожок, что лежал в пакете рядом с Алиной.

— Как ты жила? Муж? Дети? Когда я вернулся из армии, твоя мама сказала, что ты уехала и больше здесь не живёшь — Алексей Игнатьич заглянул в глаза Алёне.
Отведя взгляд в сторону, она ответила:
— В разводе.
— Ты знаешь, я тоже свободен. Был женат на королеве, а вот сам королём не стал. — Усмехнулся Алексей, разведя руки в стороны. Что поделать, плотники могут трон выстругать, а вот сидеть на нём скучно!
Женщина крошила уткам рожок, и отчаянно старалась не показать, что в глазах предательски щиплет.
— Солнце сегодня яркое. Так и слепит. — Достала она платок, и едва дотронулась до уголков глаз.

Он сжал кулаки, пытаясь скрыть волнение.
— Может, тогда пойдём, выпьем кофе с пирожными? А, как думаешь, ещё продают, те, с ягодкой наверху? — Сказал и затаил дыхание, что вот он шанс, вернуть хоть минуту, час, а может, если повезёт, и жизнь с любимой женщиной.
— А денег у тебя хватит на два стаканчика кофе? А то помниться, раньше ты только мне покупал, а себе - нет? — рассмеялась она, высыпая из пакета крошки.
— Хватит, хватит и на пирожные, и на цветы — не придётся опустошать клумбы и прятаться от работников парка — по-мальчишески задорно рассмеялся Алексей и неожиданно сорвавшись с места, очень ловко сгрёб осенние листья и рассыпал их над головой женщины.
— Ты совсем не изменился. Как был мальчишкой, так и остался. — Смеялась она, отряхивая золото листьев прямо на недовольных окончанием трапезы уток.

Листья кружились, опадая на старую, давно не крашеную лавочку у небольшого озерца, на берегу которого росли клёны. Огромные, старые, мудрые деревья, много видавшие и много каких историй слышавшие.

Они мне и рассказали, про этих двух людей, что словно два листочка с одного дерева, когда-то были подхвачены временем и унесены в разные стороны. А нынче вернулись на своё старое место, где им когда-то было так хорошо друг с другом. А с ними вернулось и их молодое время…