Бессмертные чувства. Рассказ 1. Дитя предков

Среди полей, засеянных пшеницей и рапсом, простирающихся до горизонта, берёзовых и сосновых лесов раскинулось село Сайга. За ним чащи полны грибов и ягод. Здесь зимы холодные, богатые снегом. И тёплое лето, без комаров. Равнины с небольшими холмами вокруг. Здесь чувствуется гармония с природой.
В Сайге на средней улице жила одна семья – баба Алевтина, деда Агап, младшая дочь Лада и внучка Инна. Бабушка и дедушка были молоды и пока работали. Вместе могли трудиться на зернохранилище, что находилось у въезда в населённый пункт. Там вырисовывался чудесный вид с возвышенности на «рукотворное» море, окружённое неподдельными таёжными горами. Алевтина отдельно вела работу на ферме, уже в конце села, выдаивая коров. Агап же управлялся в гараже, неподалеку от дома, спускаясь, каждый день на нижний переулок.
За безмолвной Инной в это время присматривали тетя Лада и прабабушка Эмилия. Её дом располагался выше огорода сына и снохи, чуть ли не гранича с верхней улицей. Сама Эмилия смотрелась свежо, но руки выдавали тягость непомерного прошедшего труда. Захаровна была набожной женщиной. На столике между двух окон стояло несколько иконок. Справа большой холодильник, слева – сервант с чайным сервисом. Напротив морозильника – пружинистая кровать, на которой Иннушка любила попрыгать, слушая её скрипы.
Левее от двери находилась печь. Рядом с ней вместо метлы красовалось гусиное крыло. Им старушка подметала пол, не утруждая себя к нему наклоняться. Ей было по самый рост, води крылом, как пером по бумаге. Опускаться вниз не приходилось, спину не нагружая. А за очагом была уже спальня. Ближе к печке – кровать, за ней – шкаф, ближе к окну – стол и маленький квадратный телевизор. По ту сторону стены за окном из комнаты имелся погреб, уличный. Дома он тоже был, размещённый у порога в спальную комнату.
 У Брусовых в жилище также были печь и погреб. И, несмотря на то, что здание выглядело больше, чем у прабабушки, внутри в нём было мест не о чём. Крыльцо смотрелось просторным. Была и завалинка у избы. А в полости дома – кухня с газовой плитой, столом и креслами. А за ней чулан, рядом в коридоре висели старые куртки, спрятанные под тяжелой  белой тканью. Дверь откроешь, первую, там – зал, где печка и диван. На стене -  узорчатый ковёр. В углу шифоньер с зеркалом, в центре – стол. Зайдёшь в соседнюю комнату – две кровати, между ними диван с одеждой и старыми чемоданами. А погреб - у ног дивана. Около третьего окна – сервант с посудой.
В нём – фотографии их дочерей. Младшей Лады и старшей Александры, что приходилась матерью Инны. На холодильнике также в рамочке пребывала фотография. На ней был изображён мальчик прекрасной наружности со спокойным видом. Его глаза показывали умиротворение. Он был тем человеком, чьим потомкам не досталась внешность. Ушёл юноша в своё раннее время, и это случилось давным – давно.
У печки постоянно спал полосатый кот Васька, что казался огромным. Приподнимая его за лапы, чтобы он касался задними паласа, становился одного роста с девочкой. Был словно кавалер для танцев. А у прабабушки на цепи её мог встретить Бимка, у будки, под черёмухой. У цепного пса была белоснежная шёрстка и чёрные ушки и пятна такого цвета на глазах. Сам он был невысокого роста, зато как звучал грозно, когда кто – то приходил к ней в гости.
Ещё Эмилия Захаровна держала петуха и куриц, свиней. Со стайками – баня с низким потолком. Навещая родственников, Глеб, папка Инны, вечно бился лбом о створку бревенчатой двери. Молодой парнишка был худоват и длинен. Сват Агапа -  Илья Тимофеевич, также, не помещался в бане. Высок и крепок, как и сын его.
У Алевтины и её мужа были в хозяйстве помимо поля картошки и две тёлки. Беленькая Зорька и кофейная Бурёнка. Две кормилицы. До поступления в институт, во времена школьных дней, Александра вместе с сестрой и родителями шли по пшеничным полям, ища в рядах стада своих коров. На равнинах да в полесье, ступая пешком, собирали землянику, отыскивая её быстрее в высокой траве. 
За внешними окнами, выходящими в палисадник, бросалась в глаза сине-фиолетовая ирга. Под ней у деревянного внутреннего забора цвели анютины глазки. Вокруг пенька, на который часто присаживалась Инна, росли бархатцы, незабудки и алая герань. В кругу цветов она напоминала фею. Ближе к соседскому забору, над которым приподнята была еловая лапа, росла малина с вишней. 
Вблизи дома находилась небольшая постройка для хранения угля и инструментов. За ней размещалась лавочка. У стены здания – железная ванна с крышкой, в которой хранилось зерно. И снова возле соседней изгороди продолжала одной линией идти малина, доходя до скамьи у ограждения. За преградой бани соседки Брусовы складывали под навесом брёвна для стопки.
Помимо картофеля в их огороде прорастали помидоры с огурцами, лук и капуста. Стайки с коровами с двух сторон облегали его. У стайки Зорьки стояла глубокая круглая бочка с водой. Уличный туалет обитал на середине картофельных угодий.
Неподалеку от калитки вторых соседей лежал шланг. У стены их белокаменной летней кухни, повернутой спиной к ограде Алевтины и Агапа, опять же росли цветы. Двор был у них обширным. Территория широка так, что на ней два дома поместилось. Их дом в центре, а у его матери был выше.
Не покидая ограды, можно было у входа в огород увидеть холм с берёзовой поляной, что был повыше участка бабы Сони, подруги Алевтины. А приближаясь к туалету, поворачиваясь спиной к нему, глядя в ближнюю «даль», увидишь лесной массив.
 В такой местности проживала Инна. В кругу родных людей. Она же здесь пошла впервые в годик.
Алевтина Николаевна была ей, как мать родная, заботилась, кормила и лечила. Иннушка часто болела. Агап Родионович стал первым мужчиной в её жизни, несмотря на то, что им был папа. Брусов не хотел девочку отдавать им, говоря всё время, что она пойдёт в школу здесь, в Сайге. Любил, души не чая. Лада была, как старшая сестра. Тётей её было сложно назвать, сама юной была ещё. Училась ещё в школе, лет пятнадцать только.  Эмилии Захаровне полюбилась тёмненькая кудрявая малышка. Голубые глаза были, как у её бабушки. Такие же глубокие и задумчивые, как у того  внука прабабушки, который был  изображён на фотографии в рамочке. Пожилой женщине нравилось, с каким бездонным пониманием в глазках смотрела на всё Инна. С каким энтузиазмом и пытливостью.
И соседи даже были вовсе не чужими. Баба Вася, деда Матвей и дядя Рома, что жили слева от Брусовых, нередко приходили к ним в гости. Устраивали посиделки за домом, за столом, беседуя о жизни. Друзьями Алевтине и Агапу приходились. Внуков пока что у самих Бравых не было. Видеть Иннушку им было в радость. А дяде Роме не удавалось обзавести самому детьми. И он выручал также соседей посидеть с ней.
Справа же жила вышедшая на пенсию учительница Анна Константиновна. У неё же училась Александра, по её же стопам хотела она пойти. И отправилась учиться в город на учителя в начальной школе. Там в институте и познакомилась Сашенька с Глебом. Он учился и продолжает учиться на педагога дополнительного образования, вместе с ней.
На верхней улице Сайги Инна наравне привлекла внимание других бабушек. По – соседству с бабой Соней живёт баба Ядвига. Она же родственница Бравых. Только старше их. В её же палисаднике девочка вторично была окружена цветами. И баба Соня в восторге от роскоши волос внучки подруги. У самой у неё целая длинная каштановая коса, спрятавшаяся под косынкой.