Слишком много солнца. Глава 2

ГЛАВА 2. ЛЕГЕНДЫ, ЯВКИ, ИМЕНА...
   
             «Машину» я увидел в грузовом отсеке корабля, следующего на Пенелопу, когда спустился проверить свой крупногабаритный багаж. Это действительно было нечто и не имело ничего общего с той горой ржавого металла, на которой меня учили гонять по трассе.

             Припомнив свою небогатую биографию, три странички из которой мне удалось пока осилить, я задумался, с какой это стати неизвестный спонсор так добр ко мне? Может я незаконнорожденный принц Валентайна? Раз мне без проблем подогнали такую великолепную гоночную машину? А с другой стороны, пара этапов гонки по пересеченной местности с грязью, летящей из-под колес, пара кюветов, десяток мини аварий, и машинку будет не узнать. На этот счет беспокоиться не стоило. За время тренировок я собственноручно загнал десятка полтора машин. Правда, они дышали на ладан и без моей езды, но мне приятно было думать, что отправили их на переплавку с моей легкой подачи.

            С замиранием сердца я проверил начинку гоночной красавицы. Вот тогда-то и увидел камни. Они мерно светились там, где им и положено находиться – в нише под панелью управления.  Моему облегчению не было предела. Конечно, камешки оказались не настоящими, а довольно приличной копией, в чем я не преминул убедиться.

             Возвращаясь на свое место в салоне пассажирского лайнера, идя между рядами кресел эконом класса, я думал о своем новом задании, о том, что на изучение легенды остаются лишь сутки, а получилось дойти только до пятилетнего возраста… Хотя какого черта? Кого может интересовать впечатления о поездке на Флоксию в столь нежном возрасте?
 
 
Вновь углубившись в планшетку, я промотал на скорочтении десяток листов и сосредоточился на последних событиях моей жизни, или вернее Коула Фокса – юного изобретателя, оказывается, собравшего машину собственными руками?!

 
– О, боже, – я ужаснулся, – надеюсь, никто не заставит меня повторить этот подвиг?

К слову сказать, легенда была надежная. Большинство фактов проверить было весьма проблематично, потому что семья Коула бежала с Эдемии от тогдашнего диктаторского режима. Теперешний режим, что примечательно, был не лучше, но Сара и Беркли Фокс попытались вернуться на Родину, где и сгинули, не отослав своему сыну ни весточки. Вот тогда-то юный Коул, оказавшись без поддержки родителей, и попал в Валентайский приют, откуда, впрочем, вскоре сбежал, мечтая отыскать пропавших предков. Я был на него немного похож внешне. Техники внесли изменения в его фото и перебили структуру ДНК. С такими документами я бы мог даже претендовать на наследство, если бы задался такой целью. Один только минус – меня разыскивала полиция Содружества, как потерявшегося ребенка. Но эту проблему с легкостью решил Ролланд, попросту изъяв данные из информационной директории, и я в своих передвижениях стал свободным, точно ветер, местами, временами гонявший по планетам пожухлую листву, мусор и облака…

Паспортный контроль космопорта Осбург-Центральный удалось пройти легко и просто, скользнув, точно луч бластера в безвоздушной среде. То есть быстро, не встречая препятствий, и без шипения – лишнего шума. На лайнере тоже никаких эксцессов не возникло. Я приятно проводил время, «играя» в компьютерные игры на своей планшетке под взглядами скучающих пассажиров. Окинув орлиным взором салон с дремлющими попутчиками, я снова погрузился в изучение своей горькой сиротской судьбы.

 
Как оказалось, все время моих «странствий» я провел на Осбурге в гараже Томаса Бронсона (вероятно, человека Ролланда), помогая ремонтировать разбитые тачки и постигая тонкости профессии механика. Тяжелый труд и тяжкие испытания, выпавшие на мою долю, так закалили меня, что я задался целью собрать собственную идеальную модель гоночной машины и участвовать на ней в гонках юниоров. Вот теперь, когда моей мечте суждено сбыться, я лечу на Пенелопу полный надежд и радостного ожидания…

Можно сказать, легенда была что надо, придраться к ней трудно, и, главное, она не шла вразрез с моим заданием. Я уже почти изобразил сладостное предвкушение гонок – попытался вжиться в роль, как девчонка, через два ряда от меня строившая мне глазки, свела на нет все мои попытки настроиться на рабочий лад.

Она испепеляла меня томными взглядами, возомнив себя роковой красоткой, и, по-моему, весь салон эконом класса это заметил. Пришлось «сбросить все настройки», наплевать на «сырую» легенду, нацепить маску холодного безразличия и делать вид, что ничего не происходит, заведя ни к чему не обязывающий легкий разговор с соседом слева – добродушным старичком, живо интересующимся последними моделями каров для юниорских гонок.

Впрочем, мысли мои по большей части витали незнамо где, разрываясь между предстоящим заданием, легендой и смазливой мордашкой, которая то и дело возникала поверх кресел. Поэтому на вопросы соседа я отвечал несколько невпопад. Не из-за девчонки, конечно, а из-за страничек «биографии», до которых так и не дошли руки.

Ну, сколько можно пялиться? Тоже мне – любовь с первого взгляда! Ничего особенного во мне не было, если не считать отменного загара, светлых до белизны волос и крутой прически, как у Кена Фрисби из «Динамик» – стриженный затылок, на макушке пряди подлиннее и непослушная челка, спадающая на глаза, которую я постоянно старался отправить на место характерным движением головы. Стилист Конторы постарался! От души. И что мне теперь? Постоянно ловить на себе заинтересованные взгляды кокетливых «цыпочек»?

Гораздо больше мне нравился на голове лохматый беспредел, бороться с которым было довольно просто – достаточно нацепить кепку с козырьком. Но сейчас надеть головной убор в помещении было бы верхом неприличия, поэтому мне оставалось только молча страдать, выдерживая перекрестный обстрел откровенно оценивающих взглядов назойливой девчонки, а потом и ее младшей сестры. Что поделать? Детей нашего возраста в пассажирском салоне больше не было, пришлось знакомиться и весь остаток полета развлекать хохотушек байками из своей «копилки».

Потом, по прибытии на Пенелопу, я, изрядно уставший от такого общения, с величайшей радостью распрощался с попутчицами и, подхватив рюкзак, растворился в толпе, даже не удосужившись проследить за разгрузкой моей драгоценной тачки…


На треке я показал «класс», обогнав абсолютно без напряга теперешнего фаворита «Скайкара» – Зака Броуди – коренастого, чернявого парнишку со смуглой кожей истинного уроженца Пенелопы. Не толстого, но достаточно плотно сбитого, чтобы стандартная клубная форма сидела на нем в обтяг. Он оказался чуть старше меня, выше на полголовы и гневно сверкал в мою сторону своими черными, точно кусочки антрацита, глазами, когда Финлей – тренер клуба – человек средних лет атлетического сложения – восторженно отзывался обо мне во время разговора с коллегой, тренирующим ребят постарше. Тогда я не придал особого значения этим взглядам. Ну, не в настроении парень. Что тут попишешь? В дружбаны к нему я набиваться не собирался, а то, что смотрит исподлобья, не скрывая угрозы… Меня таким маневром не напугать. Сам кого хочешь напугаю. Пиратской ухмылкой. Специально перед зеркалом тренировал.

Можно сказать, Коула Фокса, появившегося на свет благодаря трудам конторских аналитиков, взяли в команду без проблем, если не считать косых взглядов Зака, почему-то посчитавшего меня выскочкой.

– Ты действительно собрал эту машину сам? – Спросил он, отозвав меня в сторонку. Я кивнул. – Будь у меня такой движок, я бы тоже всех уделал! – Закусив губу от зависти, сдержано сообщил он.

– Так в чем проблема? – Криво усмехнулся я, уходя в неконтролируемый «занос». – Давай махнемся тачками и посмотрим кто кого?

– Давай! – Загорелся Зак. Он забрался в кабину моей машины, буквально пожирая глазами навороченную приборную панель, а я запрыгнул в его изрядно побитый шедевр конструкторской мысли: три пары колес, полуобрубки крыльев, уродливо приподнятый и загнутый вперед, как жало скорпиона, хвост, а также острый, чуть задранный кверху нос с обтекателем, вышибавшим молнии. Слишком, на мой взгляд, тяжеловатая конструкция, но такую, если уж на то пошло, не так-то легко вытолкнуть с трассы. Посмотрим, на что она способна. Устроим ей тест-драйв.

Я опустился на сиденье и потянул рычаги, заводя двигатели. Зак сделал то же самое. Приборы ожили, будто невидимый бог внезапно вдохнул в них жизнь. Индикаторы замигали, стрелки тревожно задрожали в ожидании команд. Мерная музыка работающей панели сладко вплеталась в надсадный рев движка на холостых оборотах, заставляя всю кабину исходить мелкой нервной дрожью в предвкушении старта. Послушная тачка готова была в любой момент рвануть, стоило мне только шевельнуть пальцем.

– Три, два, один, – скомандовал я в интерком. – Пуск!

Машины сорвались с места и понеслись, подпрыгивая на ухабах по тренировочной трассе, петляющей зигзагами среди горок и ям, большей частью заполненных водой, а потому превратившихся в грязное месиво. Я изрядно извалял чужую тачку в грязи, но за счет того, что справиться с управлением моей, более легкой модели, Заку было не по силам: машина рыскала из стороны в сторону, не слушаясь незнакомого водителя, победа снова осталась за мной. Все-таки меня тренировали истинные мастера своего дела. Тренер Зака был по сравнению с ними просто мальчишкой.

– Что теперь скажешь? – Поинтересовался я, встречая одного из лучших гонщиков «Скайкара», небрежно облокотившись о его изгвазданную колымагу. – Я уже жалею, что не сделал ставки на свою победу.

Не знаю, как это выглядело со стороны, но мне показалась моя расслабленная поза у капота чужой тачки излишне картинной, а голос – полным пренебрежения с нотками некоего тщательно скрываемого, но превосходства. Пришлось себя одергивать, чтобы вернуться в рамки выбранной роли. И даже изобразить дружескую улыбку. Переигрывать не  следовало, если не хочу заполучить на свою тупую голову врага.

Посрамленный Зак не заметил метаморфоз в стиле моего поведения и только хмуро глядел на меня, закусив губу. Его круглая щекастая физиономия стала еще круглей, надувшись от обиды и злости. Иссиня-черные волосы длинными прядями падали на глаза, смотревшие с недобрым прищуром. От такого взгляда любому другому стало бы не по себе. Казалось, еще секунда, и он начнет метать молнии. Даже его руки сами собой непроизвольно сжались в кулаки. Только драки мне еще не хватало.

– Не обращай на него внимания. – Разрядил ситуацию высокий парнишка, неизвестно как материализовавшийся за спиной моего неудачливого соперника. Сосредоточившись на Заке, я как-то упустил момент, откуда тот вообще взялся. Короткий ежик светлых волос на голове, худощавое скуластое лицо, буквально излучающее спокойствие, доброжелательный взгляд, искрящийся неподдельным участием – парень, как парень. Судя по фирменному синему комбинезону с буквой «С» на эмблеме клуба, вероятно еще один член команды. – Не принимай на свой счет. – Искренне посоветовал мне этот незнакомый скайкаровец. – А ты, Зак, лучше злись на самого себя. У тебя всегда все вокруг виноваты, только не ты сам. – Осадил он своего взрывоопасного приятеля. – Победа чистая, без дураков. Или ты думал, что после того, как Рон вылетел с трассы, ты теперь у нас первый номер? Сними розовые очки. Не будь девчонкой.

– Посмотрим, Смит, кто вылетит на предварительном этапе. – Многообещающе заметил Броуди, разжал кулаки и, презрительно сплюнув в грязь, потащился к гаражам – к тем самым куполообразным ангарам, что виднелись за трассой. Он шел прямо по грязным лужам, в которых отражалось обложенное тучами небо, и злобно пинал колеса всех встретившихся по пути машин клуба, стоявших на приколе неровным рядочком.

– Видишь, как бесится? – Усмехнулся мой новый знакомый. Его зеленые глаза тоже смеялись и буквально лучились дружелюбием.  – Точно проиграет! Я Бен Смит.

– Коул Фокс.– Представился я, вовремя вспомнив свое новое имя, и крепко пожал протянутую руку. Обожаю парней, проигрывающих с олимпийским спокойствием. Во время предыдущего заезда, кажется, я обошел его авто на втором круге, но в отличие от Броуди трагедии из этого он не делал.

– Классная у тебя машина. – Похвалил Смит, когда мы отошли от тачки Зака и по щиколотку в грязи добрались до моей.

– Мне тоже нравится. – Сообщил я. – Я хотел, чтобы она была похожа на «Торнадо» Рея Брубейкера – чемпиона «Ралли – Галактика».

– Я сразу заметил сходство. – Сказал белобрысый Бен. – Только у Рея крылья чуть поострее и не два турбоускорителя, а четыре.

– А я подумал, зачем мне четыре ускорителя на такой кошмарной трассе. Я видел трассы на Осбурге. Там даже разогнаться негде – почти нет прямых участков, сплошное вихляние. Тут, скорее, хвост пригодится, в качестве противовеса, чтобы не заносило на поворотах…

– Может ты и прав. – Пожал плечами Смит. Он оказался приятным собеседником, а длинный любопытный нос с заостренным кончиком совсем не портил его лицо с тонкими чертами, а даже придавал ему некоторый аристократизм. Простецкая круглая физиономия Броуди с пухлыми щеками и обиженными губами производила скорее отталкивающее впечатление и выдавала в нем капризного, своенравного типа, привыкшего, чтобы весь мир по первому требованию спешил исполнить любое его желание. Как далеко может завести подобная политика – трудно представить, но уже сейчас он пожинал ее плоды.

Обидевшись на весь мир, не пожелавший вращаться вокруг него, Зак упрямо устремился в грязюку и завяз там по колено. Потом, вероятно осознав свой промах, круто развернулся и, набрав полные сапоги хлюпающей жижи, потопал к нам, но не подошел, а чтобы показать характер, обошел по дуге и запрыгнул в свою машину, которая имела наглость победить хозяина. Взревел акселератором, и демонстративно пролетел мимо, нарочно обдав нас грязью из-под колес.

Сквозь заляпанное стекло кабины я видел, как его темная челка, еще минуту назад любовно уложенная набок, снова упала на глаза. И теперь он злобно взирал на нас из-под прямых иссиня-черных прядей, будто мы его заклятые враги. Можно подумать, мы виноваты в его проигрыше или в том, что его понесло в грязь. Может мне не стоило обгонять его, а надо было сыграть с ним в поддавки, и тогда все обернулось бы по-другому? Почему хорошая мысль всегда приходит постфактум? Когда уже бесполезно исправлять.

Зак злился и как глиссер несся по трассе, поднимая волну и выбрасывая вязкие куски разжиженного дождем чернозема далеко за пределы трека. Решив таким образом психануть, он не учел, что в этот самый момент на ступеньках клуба – двухэтажного здания, формой похожего на лежащую плашмя огромную покрышку с дырочками-окошками вместо шипов, показалась  компания спонсоров с главным тренером «Скайкара». На них и обрушилась основная часть грязевой феерии.

– Броуди! – Разгневанно выкрикнул взбешенный мистер Финлей, вытирая тыльной стороной ладони забрызганное лицо, вмиг потерявшее лучезарную фальшивую улыбку и  тут же запылавшее гневом. Жутко извиняясь за выходку своего воспитанника, он принялся изображать из себя рыцаря, то есть начал размазывать темные брызги по светлому плащу дамы, которая наверняка пожертвовала изрядную сумму на развитие детского спорта, а сейчас стояла, точно оплеванная рядом с ним и не знала, как на такую ситуацию реагировать.

– Ничего-ничего! – Успокаивала она услужливого тренера, протирая заляпанные стекла стильных темных очков.

На месте Броуди я бы поостерегся приближаться к Финлею ближайшие несколько часов, настолько силен был его гнев…


Вот так я и оказался в команде «Скайкара». В тот же день мы стартовали на Флоксию, где должен был проходить первый этап гонок.

Флоксия… – я мысленно усмехнулся. – Лучше всего там бывать в сезон цветения флоксов – цветоподобных флорелл. Тогда они своими гигантскими листьями, похожими на блюдца, устилают всю гладь морей Зеленой чаши и поднимают белые головки своих цветков с розоватыми прожилками к солнцу. Белоснежные шары размером с кабину полицейского катера качаются на длинных тонких ножках в такт дыхания ветра, и с высоты птичьего полета кажется, будто целый лес воздушных шаров собирается взлететь ввысь под облака. Вот, наконец, волнение усиливается, «пуповина», связывающая невесомый шар с материнским корнем рвется, и цветок-путешественник уносится вдаль, чтобы раскрыться над плодородными районами, которые начинаются сразу за отрогами гор, и бросить семена-споры в благодатную землю.

Самое любопытное, что из этих семян вырастают вовсе не флоксы, облюбовавшие пресные воды внутренних морей, а целая группа разнокалиберных растений, у которых общее лишь происхождение. Ведь на свет их произвели флореллы, приспособившиеся к водной стихии, и теперь они выныривают на поверхность раз в году, чтобы выпустить облако белых шаров, наполненных семенами и легким газом, позволяющим гигантским летучим бутонам преодолевать огромные расстояния. Что за каприз природы породил эти причудливые растения? Ученые Флоксии до сих пор не прекращают споры. Это то же самое, как если бы кошка родила вдруг баргоманского завра. Эффект был бы тот же. Разве могут дети так разительно отличаться от родителей, мало того, совсем не походить на них?

Жаль, для флоксов сейчас не сезон. Как-то мне довелось побывать на этой планете. Несмотря на то, что это было слишком давно, я навсегда запомнил завораживающее зрелище – белое море цветов, парящих над волнами и колышущихся в ритме танца, тонкий аромат эфирных масел, выделяемых бутонами, и летящие фейерверком семена из взрывающихся шаров. Волшебство, да и только! Я ностальгически вздохнул и захлопнул туристический путеводитель, где обнаружились совсем неплохие снимки цветущего флоксианского моря. Море и солнце мне сейчас «не светили». От меня требовалась работа: изматывающая и изнуряющая – галактические гонки, плюс задание ГБ, отнюдь не казавшееся мне легкой прогулкой…