восьмая

Наш ежедневный ритуал: приседаю на корточки, руки ладонями вверх — не тяну к ней, не тороплю. Просто жду. Буся подходит не спеша. Сначала смотрит: «Ты опять пришла. Ладно, посмотрим». Потом наклоняется и нюхает каждый палец, задерживается на сгибах. Ей важно понять: сегодня пахнет чуть иначе. Может, я в магазин ходила, или ветер другой был. Для неё ведь каждый новый запах в квартире — как новость из другого мира.

Сижу, не шевелюсь, чтобы не спугнуть эту минуту. И думаю: «Вот оно. Не надо гладить или обнимать. Надо просто дать ей убедиться, что всё как надо. И этого хватает».

Когда она всё проверит, делает вид, будто ничего особенного не было. Постояла, понюхала — и можно к миске, или на порог сесть, или снова спрятаться за шторку, чтобы через пять минут я её опять искала. Но этот ритуал — я на корточках, она всё нюхает — он как пароль. Как способ сказать без слов: «Я тебя вижу. Ты мой человек».

Лунный Кот, когда Буся приходит к нему вечером, чуть наклоняет голову:

— Опять проверяла?

— Да, — говорит Буся просто. — Если не проверить, вдруг она станет кем-то другим.

Кот мурлычет:

— Не станет. Она каждый раз приходит одна и та же. В той же пижаме, с тем же запахом чая. И каждый раз садится на корточки, чтобы ты всё обнюхала. Значит, она тебя знает. Лучше, чем ты сама себя знаешь.

Буся дёргает ухом — ей немножко неловко, но она довольна. Потому что это правда.