Квест с громом и дождём

     Трах-ба-ба-бах — шарахнуло за окном, а затем покатилось грохочущей телегой по небесным камням. И ещё раз, и ещё.
     Я глянул на часы. Почти семь утра. Мы планировали с женой съездить в Мисрад а-Пним – офис министерства внутренних дел, исправить ошибку в наших удостоверениях личности, где в адресе был неправильно указан номер дома.
     Мой любимый ИИ-помощник Gemini советовал ехать к восьми часам, к открытию офиса. В это время там почти не должно быть очереди. Но я глянул на сладко спящую жену Анну, и решил: “Да чёрт с ней, с очередью! Пусть лучше Анечка поспит. Тем более, что в такую погоду нет ничего милее, чем спать под тёплым одеялом”
    
     Выбрались мы около десяти часов. Спустились с нашего четвёртого этажа. Аня впереди, а я кряхтя и охая, вспоминая “незлым тихим словом” тех, кто решил, что лифт в домах ниже пятиэтажных – непозволительная роскошь.
     Наша малышка KIA picanto, по прозвищу «Блоха», спряталась среди машин соседей, выглядящих по сравнению с ней гигантами. Аня лихо, с разворотом, выдернула «Блоху» из ряда и мы помчались в центр Хадеры. Малышка обгоняла другие машины, а обгоняемые водители только рот раскрывали от удивления.

     Вот и нужное здание. Но… Какая главная проблема для водителей в городах Израиля? — Правильно, отсутствие места для парковки!
     Под Мисрад а-Пним есть подземная парковка, но ни одного свободного места жена там не нашла. Тогда она поехала вокруг здания и на заправочной станции позади здания припарковалась. Умничка!
     Тем временем я зашел внутрь, поднялся по эскалатору ко входу в Мисрад а-Пним. Подождал жену.
     Там была куча народу.  Периодически выходил охранник и запускал партию людей внутрь.  Я пытался сообщить ему, что мне необходимо "летакен ктовет" (исправить адрес), но было полное впечатление, что он глухой. Тогда я достал карточку освобождения от ожидания в очереди и стал показывать её охраннику. Но теперь мне стало казаться, что он слепой. Я для него будто не существовал, был прозрачным. И вообще, абсолютно никому не было дела до того, что я с инвалидной тростью, что еле стою на ногах. Меня это не  обижало. Но какая-то женщина стала орать на меня. Типа "я тут раньше была, а тебя тут не стояло". Если бы это было не на иврите, можно было бы подумать, что она из бывшего СССР, из России.

     Когда впускали очередную партию, Анна за руку втащила меня в проход. Тот же слепоглухонемой охранник распечатал нам номерок и мы сели ждать вызова.
Я волновался. Боялся пропустить очередь, а ещё боялся, что нам откажут. Своим одним глазом я не видел, что написано на большом экране, где указывались номера, но зато по громкоговорящей связи объявляли какой номер и в какую кабину приглашается.
О, вот и наш номер: А150. Приглашается в кабину номер 4.

Всё прошло легко и просто, тем более, что я захватил с собой платёжку по арноне (муниципальный налог) с правильным адресом. Милейшая сотрудница распечатала нам новые приложения к теудат зеутам (израильское удостоверение личности), и даже вложила их в обложки к ним.

     Дотопали до нашей «Блохи». Поехали домой.
     Аня, как всегда осталась в «Блохе» отдохнуть после дороги, а я попёрся, другого слова не подобрать, на свой последний этаж. И вот представьте, в одной руке трость, другой цепляюсь за поручни, а свет на лестничной клетке “то потухнет, то погаснет”.
Сзади кто-то догоняет. Я оборачиваюсь, а это наш старик сосед, отец семейства, эфиоп Абебе. Он улыбается мне белоснежной улыбкой на чёрном лице, спрашивает о здоровье, пожимает мне руку, в которой я держу трость. А затем останавливается на лестничной площадке и нажимает выключатель. Свет вспыхивает.
     – Иди, – говорит он на иврите, – я послежу, чтобы свет не гас.
     Я медленно, с остановками, запыхавшись, добираюсь на последний этаж и гляжу вниз на Абебе. Он машет мне своей розовой ладошкой и улыбается. Я улыбаюсь ему в ответ и кричу “Тода!”, что на иврите означает “спасибо”.