С чего начать, Марина?

Эти годы — конец 90-х — очень отчётливо сохранились в памяти целого поколения. События происходили одно за другим, а иногда обрушивались одновременно, не оставляя времени ни на размышления, ни на передышку. Сказать, что жизнь в нашей стране, да и в наших семьях, была спокойной, стабильной и давала надежду на уверенное будущее, было бы неправдой.

Марина была старшей в семье. У неё были младшая сестра Юля и два младших брата.

С виду она казалась тихой, спокойной и удивительно хладнокровной. Но за этой внешней невозмутимостью постепенно проступало нечто тревожное. Марина совершала поступки, за которые почти никогда не отвечала. Лгать и воровать она научилась, кажется, одновременно.

Многое из того, что она творила, впоследствии приходилось расхлёбывать родителям. Они старались её прикрыть, надеясь замять случившееся и не дать семейной тайне выйти наружу. Им было стыдно, что о проделках дочери узнают родственники, соседи или друзья.

Сама Марина умела ловко выкручиваться: убедительно лгала, обвиняла других и так преподносила случившееся, что родители в итоге предпочитали верить именно ей. Возможно, потому, что признать правду было слишком тяжело. Она была их первым ребёнком — той самой надеждой, в которую они вложили слишком много любви и ожиданий.

После каждого необъяснимого поступка дочери нам, её братьям и сестре, приходилось становиться свидетелями семейных скандалов: слушать крики, видеть слёзы и истерики матери и отца. Мы не всегда понимали, что именно произошло, но чувствовали: случилось что-то серьёзное. Родители не объясняли всего, и между их словами оставалось тяжёлое недосказанное.

Ростом Марина была намного ниже своей младшей сестры. Чёрные тяжёлые волосы, персиковая кожа, тёмные брови. Карие глаза скрывались под густыми чёрными ресницами. Полные розовые губы казались обведёнными контуром. Тонкая талия, ровные ноги — такую фигурку раньше называли «рюмочкой».

Выглядела она нежной, ласковой, ещё только созревающей девушкой. Именно этот контраст особенно запоминался: внешняя хрупкость и мягкость — и характер, который постепенно открывался тем, кто знал её близко.

Юля, вероятно, знала Марину лучше всех, хотя была младше на два года. Старшая сестра буквально заставила её повзрослеть. Когда Марина щурилась и принимала невинный вид, Юля уже с уверенностью думала: всё, что та говорит, — неправда. Но родители продолжали слушать дочь и верить ей.

Марина была их первым ребёнком. Их надеждой. И, возможно, именно поэтому они так долго не хотели видеть, кем она становится.

Кто мог предположить, что однажды весной она уйдёт и больше не вернётся?

Это произошло в день весеннего равноденствия.

Утром мама отвезла Марину в училище. Вернувшись с работы, она первым делом спросила, дома ли дочь. Потом вспомнила, что утром, когда они ехали на такси, Марина провожала её каким-то странным взглядом. Тогда мама не придала этому значения, но позже снова и снова возвращалась к тому моменту, пытаясь понять, не было ли в нём предупреждения.

Мама приготовила курицу в белом соусе, и мы все вместе поужинали. За столом царила тишина. Мама то и дело смотрела на дверь, затем переводила взгляд к окну.

Странное чувство — ждать своего ребёнка-подростка и понимать, что его нет. Сначала кажется, что он просто задерживается. Потом начинаешь прислушиваться к каждому звуку на лестнице. А затем приходит страх, который уже невозможно отогнать.

В ту ночь Марина впервые не вернулась домой.

Мама и папа не спали до утра.

На следующий день начались поиски, продолжавшиеся целую неделю. К ним присоединились родственники и соседи. Люди ходили по улицам, обзванивали знакомых, расспрашивали прохожих. Некоторые рассказывали, что встречали Марину, но не знали, что она пропала.

Слёзы, крики, отчаяние — настоящая трагедия для всей семьи. Каждый новый день без известий казался длиннее предыдущего. Надежда то появлялась, то почти угасала, но никто не решался произнести вслух самое страшное.

И наконец пришло известие: Марина жива.

Но вместе с облегчением пришёл новый удар. Выяснилось, что она жила с парнем, который был старше её всего на полтора года.

Родители быстро привезли свою «потерю» домой и решили разобраться с его семьёй и с ним самим. Семья парня была малообеспеченной, а наша — лишь на один миллиметр выше по социальному статусу. Поэтому родителям Марины не составило труда пригрозить им и запугать.

В конце концов те согласились официально забрать несовершеннолетнюю Марину к себе, фактически сделав её незаконной женой сына. Главное было, чтобы самого парня не посадили за совращение несовершеннолетней.

Казалось, после всего пережитого Марина должна была испугаться и хотя бы на время задуматься о последствиях. Но и это её не остановило.

Она продолжала лгать и в новом доме. Его мать часто жаловалась на невестку, рассказывая о её поступках и странностях. Марина словно не слышала ни упрёков, ни предупреждений и жила так, будто последствия всегда будут настигать кого-то другого.

Вскоре парню исполнилось восемнадцать лет, и его призвали в армию. Марина стала ездить к нему в часть, а поездки требовали денег. Денег становилось всё меньше, а проблем — всё больше.

Затем произошло то, что в подобных обстоятельствах, наверное, уже никого не удивило: токсикоз, изжога и всё остальное, что сопровождает беременность.

В девятнадцать лет Марина стала матерью после очень тяжёлых родов.
Правда, настоящей матерью ей так и не удалось стать.

Трудно было поверить, что в такой юной, красивой и нежной женщине уживалось столько пороков: ложь, скрытность, клевета, воровство, измены, рождение детей, которых она не собиралась растить.

Она воровала из дома и у собственной бабушки, развлекалась и кутила, словно последствия её поступков существовали где-то далеко и никогда её не коснутся. Но прекрасно знала: рано или поздно придётся отвечать и перед законом, и перед семьёй.

Каждый её новый поступок приближал её к краю. Она ходила по лезвию, надеясь, что падение случится не сегодня и кто-нибудь снова её прикроет.

Но время заканчивалось.

Чем всё это закончилось?

Об этом — в следующей истории.

Финал будет мрачным.