Богатыри да рыцари

Герои былых времен
Мифотворчество – это классифицирующее достояние любого народа. Нет такого этноса, большого или малого, который не хранил бы собственное фольклорное наследие. Велико разнообразие эпических жанров: саги, песни, сказы, былины, суры, сказки, канцоны, баллады, думы, моногатари, лэ, дастаны… Разнятся названия, формы, исполнители и манеры исполнения. На разных языках сказки сказываются, но все они неизменно повествуют о героях былых времен, об исторических событиях настолько древних, что они за века успели покрыться патиной вымыслов, аллегорий и преувеличений.
Народный вымысел за века наделил героев нечеловеческими способностями. Так, кельтский герой Кухулин в момент опасности преображался в человекоподобное существо, разил всех подряд – и своих, и чужих, метал копье ногой, скакал по остриям клинков и прыгал через городские стены. Герой германского эпоса Зигфрид понимал язык птиц, а кожа его была неуязвима для любого оружия, только между лопаток, куда в момент омовения в крови Дракона, упал кленовый листок, оставался маленький уязвимый участок. И в этом Зигфрид похож на древнегреческого героя Ахилла, у которого слабым местом, как все помнят, была «ахиллесова пята».
Король Артур, самый известный на земле бритт, разил врагов без промаха, не мог потерять ни капли крови и получить смертельную рану – все это благодаря волшебному мечу Экскалибуру и его ножнам. Олифан («Слон»), рог французского героя Роланда, разрывал своим ревом жилы на висках и был слышен за тридцать лиг, а Дюрендаль, меч Роланда, разрубал всадника вместе с доспехами и лошадью.
Киргизский герой Манас излучал ослепительный свет и внушал врагам парализующий страх. Герой персов Рустам имел силу сорока слонов, а его разумный конь Рашх сражался с врагами, даже когда его наездник спал. Древний шумерский герой Гильгамеш, на две трети бог и только на одну – человек, мог не спать неделями и за день преодолевать колоссальные расстояния.
Тариэль и Автандил, центральные персонажи грузинского национального эпоса «Витязь в тигровой шкуре» («Вепхисткаосани») были образчиками воинской доблести и чести. Тариэль впадал в боевую ярость берсерка, как Кухулин, и рубил всадников с конями, как Роланд. Автандил преодолевал тысячи верст без сна, как Гильгамеш, разил без промаха из лука, как индус Арджуна или грек Одиссей, кроме того, Автандил - непревзойденный стратег и дипломат. Кстати, эпос грузинский, но по национальности Тариэль – индус, Автандил же – араб.

Былины, комиксы, летописи
Да и наши родные богатыри Киевского былинного цикла тоже не лыком шиты – обладают и архаичными магическими способностями, и гиперболизированной физической силой. Напомню: Киевский цикл – героический (Муромец, Никитич, Попович), а есть еще Новгородский – купеческий (Садко, Микула Селянинович, Василий Буслаев). В первом цикле былин ценится мощь, во втором – смекалка.
Наш древний богатырь Святогор так тяжел от собственной силы, что даже проваливается под землю. Наш Вольх Святославович, он же Вольга, не только понимает язык птиц и зверей, как и Зигфрид, но и сам умеет превращаться в сокола, щуку, волка, муравья. Наш Добрыня Никитич и дипломат не хуже Автандила, и для огня неуязвим. А Илья Муромец, как все мы помним, силу от Святогора перенял, так что от крика его деревья гнутся, а стрела его дубы с корнем вырывает.
Чего греха таить, народная фантазия любит наделять своих героев незаурядными способностями. Даже неоамериканцы, с их куцей историей на костях мезоамериканцев, не избежали этой неодолимой тяги. Четыре «века» графической литературы («золотой», «серебряный», «бронзовый» и «темный») сформировали уникальный феномен массовой культуры, этакий современный национальный эпос, фастфуд-мифологию США. Комикс-фантазия породила карикатуры на былинных героев – всяческих суперменов, супергерл, человеков-пауков, бэтменов и капитанов Америка. 
Что в эпическом фольклоре быль, а что небыль – сие современному читателю неведомо. «Историчность» и вымысел дружно соседствуют в пределах одного повествования – такова особенность жанра. Если же мы хотим больше собственно «истории», то обращаемся к авторским произведениям (даже если автор не определен) – летописям, анналам, хроникам, житиям-бытиям-деяниям. Там тоже вымысел присутствует, но в меру: преизбыток фантазии грозит утратой доверия к первоисточнику.

Расскажи мне, Нестор, кто я
Летописец, хроникер, автор «исторической повести» - все они желают, чтобы читатель верил: всё было именно так, не иначе. Поэтому герои не превращаются в зверей, а лишь сравнимы с ними: князь Святослав Игоревич в «Повестях» «ходил легко, аки пардус (гепард)», но не становился гепардом, а князь Игорь в «Слове» «скачет горностаем к камышу и белым гоголем на воду», но не превращается ни в горностая, ни в гоголя, ни в волка, ни в сокола. Так что события, персоналии, даты из «Повестей», «Слова» и других подобных произведений специалисты смело переносят в учебники истории. Фольклор формирует нашу образную самоидентичность, а летописи и хроники – идентичность историческую. Назови мне своих летописцев, и я скажу, кто ты, поведай мне мифы своего народа, и я расскажу, какой ты.
«История» Геродота, «Анналы» Тацита, «Круг Земной» Стурлусона, «Повести временных лет» Нестора – это изложение фактов в хронологическом порядке, где вмешательство автора присутствует, но при этом ограничено рамками жанра. Летописи и хроники четко отделены от мифологического эпоса. Эта грань явственно прослеживается даже в том случае, когда история и миф встречаются в пределах одного произведения.
Упомянутый уже Снорри Стурлусон систематизирует скандинавскую мифологию в «Младшей Эдде», но предваряет ее рационалистическим объяснением - выдвигает теорию, что древние скандинавские боги (Асы) на самом деле были смертными людьми, а позже скандинавы просто начали поклоняться им как божествам. Другой пример: «Шахнаме» Фирдоуси содержит зороастрийскую мифологическую основу, вплоть до героического периода, где Искандер (Александр) запечатывает народ Яджудж и Маджудж (Гог и Магог) железной стеной. Но династическое правление Аршакидов и Сасанидов описано с исторической достоверностью и хронологической точностью.
Однако есть в исторической литературе любопытные исключения, когда в летописное изложение реальных событий стыдливо прокрадываются мифологические отсылки под видом неопровержимых фактов. Такие «вкрапления» наносят ущерб достоверности, зато добавляют повествованию желаемый пафос. Происходит это по той же причине, по которой «безотцовщина» измышляет себе отца миллионера или космонавта.

Чьи мы дети? И какие мы люди?
Мы говорили, что хроники рассказывают «кто есть народ», а миф показывает «какой есть народ».  Оказывается, есть народы, испытывающие жесткий «самостыд» по поводу своего происхождения и потому яро желающие прыгнуть в семью более «благородных» предков. Хочу заметить: не богов, не героев, что естественно для фольклорной космогонии, нет – хотят назначить своим предком другой народ, более «цивилизованный», более «благородный». Это известное со времен Пушкина желание старухи:
Не хочу быть чёрной крестьянкой,
Хочу быть столбовою дворянкой.
Вот и некоторые народы очень не хотят быть потомками «варваров», но видят себя (а главное, очень хотят, чтобы их так видели другие) наследниками благородных патрициев. Как правило, такая всенародная ментальная трансформация происходит по вине «детских травм» и развившихся на их основании устойчивых комплексов. Подробно мы уже говорили об этом в беседе «Билли, чему тебя учили?».
Рабы нередко во снах мнят себя господами. В отечественной истории тоже были темные века татаро-монгольского ига, но мы и вообразить себе не можем, что какой-нибудь летописец начнет выводить исторические корни славян от потомков ханов Батыя, Чагатая или Угэдэя. И хоть мы видим ныне попытки «одесских краеведов» оборвать прочные исторические канаты, связующие нас с общим прошлым, и протянуть невнятные ниточки к потомкам ногайского мурзы Кучук-бея, но это все временное, наносное, порожденное сном извращенного разума.
Нет, наши летописи, в частности «Повести», следуют христианской традиции и выводят генеалогию славян (всех!) к библейскому Иафету, сыну Ноя, потомство которого, после «смешения языков», расселилось по нашим землям. Где поселились, так и назвались. В полях (где сейчас Киев) – поляне, в лесах – древляне (от «дерево»), в болотистых долинах рек от Припяти до Двины – дреговичи (от «дрегва» - «болото»), севернее – северяне. И не было там никаких древних укров, а были славяне, один из 72-х народов, образовавшихся после Вавилонского столпотворения. И славяне все говорили на одном языке, который, как пишет Нестор, «А словеньскый языкъ и рускый одинъ» (славянский и русский – один язык). Никакой политики, никаких измышлений, только знакомство с первоисточниками.

Ось я дивлюся: чи ти брітт, чи ти англосакс?
Помните этот классический анекдот?
В купе поезда во Львов заходит колоритный местный мужик и видит: на полке сидит негр в вышиванке и читает вирши Остапа Вишни. Мужик протирает глаза, удивленно качает головой и не выдерживает:
- Тю! Негр на нашій мові книжку читає! Ти взагалі хто?
- Я взагалі-то щирий український хлопець.
- Українець? А я тоді хто?
- Та хто тебе знає... З вигляду - або жид, або москаль.
Продолжаем разговор. Летописцы других народов точно так же выводят генеалогию от библейских персонажей или от языческих богов. Кроме летописцев британских, из которых наиболее известными являются Ненний (VIII–IX вв.) и Гальфрид Монмутский (около 1100 — 1154/1155 гг.).
Внимание! Здесь необходимо сделать одно очень важное уточнение. Но вначале не менее важное пояснение. Страна, которую мы знаем нынче под именем Великобритания (Большая Британия) располагается на двух больших (Великобритания и Ирландия) и множестве малых островов. Британия, как следует из названия, - это «земля бриттов». Вот только самих бриттов там уже и не найдешь, зато проживает на островах множество других народов. Территории получили названия по древним названиям племен: Шотландия (Скоттландия) – «земля скоттов», Уэльс (Вэльс) – «земля валлийцев», и, конечно же, Англия – «земля англов». Из общего правила выбивается Ирландия - «Земля богини Эриу» (Эриу – богиня плодородия из пантеона племен дану).
И вот обещанное уточнение: в северной части Великобритании живут потомки бриттов – шотландцы, валлийцы, ирландцы (эти больше не по генетике, а по культуре и языку). А бритты – это переселившиеся с материка на острова галльские племена. Если совсем грубо, то бритты (кельты) – это предки французов. Сравните название французского региона Бретань – все та же «земля бриттов».
А вот англосаксы (англы и саксы, как татаро-монголы – татары и монголы) – это племена германские. Сравните название всех трех Саксоний, плюс Нижняя и Саксония-Анхальт (кстати, родина Екатерины II), - все это «земли саксов», или название немецкого региона Ангельн - древняя родина англов до их переселения в Британию. Да и сама Франция, к слову, названа по имени франков, которые никакие не французы, а самые что ни на есть германские племена. Сравните с названием региона Франкония на севере Баварии.
Так что национальный состав Большой Британии имеет значительно больше этнических различий, чем состав всей Восточной Европы, причем различий радикальных – вот где повод и железное основание для всяческих майданов и революций всех цветов. Но вернемся к удивительным хроникам бриттов, вышедших из-под перьев Ненния и Гальфрида Монмутского.

Артур – француз или немец?
Был в истории острова Великобритания период, длившийся почти четыре столетия (43–410 гг. н. э.), когда южная и центральная части острова находились под властью Римской империи в качестве одной или нескольких провинций. К приходу Юлия Цезаря бритты были еще хозяевами острова и встретили римлян недружелюбно. Достаточно вспомнить восстание Боудикки в 60-61 гг. Но римляне сумели не только подавить все восстания бриттов, но и доказать пользу имперской защиты. Бритты переоделись в туники и тоги, заговорили на латыни и прикрылись скутумами (щитами) римских легионов и валом Адриана от досаждавших германских набегов.
Теперь бритты просили (а потом требовали) помощи от римлян всякий раз, когда получали от англосаксов очередной нагоняй. И настолько надоели римлянам со своими просьбами, что узурпатор Константин III махнул наконец рукой и увел римлян с острова в 407 году. Но бритты не поверили, через три года они послали вдогонку новое требование предоставить ракеты (зачеркнуто) военную помощь, на что получили ответ - «Рескрипт Гонория», в котором им доступно объяснили, что бритты уже не маленькие и отныне должны «заботиться о своей защите и спасении самостоятельно».
И вот тут случился как раз тот самый Артур Пендрагон, сын Утера, - герой «артурианы», которым по сей день гордится весь англоговорящий народ (почему-то). В сопровождении волшебника Мерлина и рыцарей Круглого стола сражался король Артур за сохранение римского порядка на покинутых римлянами островных землях. Парадокс в том, что герой англосаксов, по сути, никакой не англосакс, а наоборот – бритт, их непримиримый противник. А «придворный маг» Мерлин, кстати, не особо-то и волшебник, судя по его жизнеописанию. Так, напророчил кучу несуразностей, сошел с ума, скитался безумным дикарем по Каледонскому лесу, оседлал оленя, оторвал у него рога и убил ими воздыхателя своей жены, напился воды из источника, отчего отрезвел. О рыцарях Круглого стола нужен отдельный разговор.
Так вот, римляне ушли, но в памяти бриттов они остались богами-защитниками в сияющих доспехах. Сами римляне считали бриттов непроходимыми варварами. Относились к ним соответственно – как и положено господам относиться к порабощенному народу. А вот бритты очень уж хотели в Евросоюз (зачеркнуто) стать господам ровней, пусть не фактически, так хотя бы на волне мифологического мышления. Так и появился этот ментальный феномен - удивительные летописи, где миф вплетается в хронологию и начинает претендовать на историческую достоверность. Филологи называют это явление эвгемеризмом (рационализацией мифов).

Татуировки на лике истории
Итак, британские летописцы пытаются возвести генеалогию своего народа к римским корням. Возникает историческая несостыковка: Рим попросту не существовал еще во времена легендарных предков. Но Ненний (а позже Гальфрид, Снорри и другие) легко находят выход: вместо Рима сойдет и Троя, главное, чтобы обозначить вектор в сторону античности. Троя даже удобнее: этот город – настоящий океан мифов и легенд, так что никто не заметит еще одну удочку, заброшенную в эту бездну.
В результате некий вымышленный Брут (Брют, Бриттис, Бруттис, Бритто, Бритиус, Врут, Врутиус), правнук того самого Энея, чей путь из Трои описан Вергилием (и Котляревским), убив своего отца (случайно, конечно же), бежит из Италии (название страны появилось значительно позже) и по наущению богини Дианы (как же без вмешательства античных богов?) отправляется на остров Альбион, где побеждает гигантов под предводительством Гогмагога (обязательный поклон в сторону библейских преданий) и основывает город Новую Трою, в последствии – Лондон. Острову Брут (Бритт) присваивает собственное имя, отчего Альбион превращается в Британию.
А Снорри Стурлусон идет еще дальше: в угоду «римскому» прошлому предает скандинавских богов и переписывает «Старшую Эдду». Верховный бог Один, который, согласно скандинавским мифам, является отцом бога Тора, вдруг превращается в его потомка в восемнадцатом колене, а сам Тор становится внуком троянского царя Приама. Это все равно как мы бы назначили Перуна зятем Темуджина.
Такой мифологический конструкт одним махом решает ряд вопросов. Первое: привязывает историю бриттов к истории Рима. Мы помним, что, согласно античной мифологии, Эней и его троянцы и царь Латин и его латиняне, объединившись, заложили основу римского народа. А так еще выходит, что и британского тоже.
Второе: наделяют остров сакральным именем, превращая Британию в землю обетованную. Мы же помним, что римляне и их предки были для британцев богами.
Третье: сами бритты с таким именем становятся богоизбранным народом, а значит имеют право творить все, что заблагорассудится. Мы уже говорили об этом в беседе «Избранные богом».
Для справки: древнее кельтское слово «бритты» имеет другое значение – «разукрашенные», «татуированные», поскольку кельты имели привычку наносить на тела боевую раскраску. Но быть «потомками Брута» намного престижнее, чем принадлежать к варварскому племени «татуированных».

Остров парадоксов
Кстати, летописец англосаксов Беда Достопочтенный (672–735 гг.) проделал тот же трюк с натягиванием истории на миф. Это называется «создать провайденциалистскую концепцию», хотя для нашего слуха привычнее будет слово «провиденческую», когда судьбы народов объясняют провидением Божьим. Если для бриттов Лондон – это Новая Троя, то для англосаксов – Новый Иерусалим. Не правда ли, так более понятны все танцы с бубном англосаксонского Запада вокруг воссозданного ими из пепла государства Израиль?
Вот только обоснование «богоизбранности» англосаксов прямо противоположно обоснованию бриттов. Оказывается, англосаксы пришли на остров, чтобы – внимание! – «дланью карающей» обрушиться на грешный народ бриттов. За что? Так понятно за что: за тиранию, разврат, междоусобицы, жадность и лень. Яко евреи захватили Ханаан, тако англосаксы захватили Британию. Одни избранники Бога изничтожают других избранников Бога. Воистину пути Господни неисповедимы. При этом и те, и другие считают друг друга грязными варварами, недостойными занимать место на великом острове.
Вот так и живут «любимые» всем миром островитяне – в стране парадоксов, которую так трепетно, со знанием дела, с опорой на личный опыт, описал Льюис Кэрролл. Сами себе создали историю, сами натянули чужие мифы на свое прошлое, сами себя обозначили любимцами богов, подписав себе индульгенции на любой беспредел, что творят в мире. При этом тихо ненавидят друг друга, зато дружны в главном – в откровенном презрении ко всем окружающим их народам. Кроме римлян и евреев, естественно, поскольку бритты считают себя потомками римлян, англосаксы – потомками израильтян.
Что ж, оставим богоизбранным купаться в их историко-мифологическом бульоне в пределах их туманного Альбиона, а сами тихо-мирно будем жить, гордясь нашими былинными богатырями и великой историей. История всем расскажет, кто мы такие, а наши мифы всем поведают о том, какие мы есть.