ДВА Жука И Тамара Москвина

      Олимпиада в Наганно проходила для нас весело. Туда понаехали известные бывшие спортсмены и тренеры. Приехал и Станислав Жук в то время уже не тренировавший, был гостем  олимпиады и постоянно проводил с нами свободное время. Сергей Ческидов и Жук знали друг друга "сто лет" и были друзьями               

Вообще я заметил: и фигуристы действующие, и бывшие, ставшие тренерами, отличаются от представителей других видов спорта менталитетом, да и культурой. Многие тренеры, которых я снимал много лет назад, при встрече всем видом показывают свое расположение. Обязательно вспомнят, как они и мы, телевизионщики, ехали после первенства Союза по фигурному катанию из Киева в одном вагоне и выпили всю горилку, подаренную гостеприимными хозяевами. И я не пойму, как тогда остался цел и невредим после падения с верхней полки.

У Станислава Жука была страсть: обмениваться значками. Он знал в этом толк и собирал не ахти какие, а редкие. Сам же он втюхивал иностранцам всякую дешевку, купленную в канцелярском магазине в Москве. У него было большое количество значков с изображением Ленина: от его детских лет до Ленина на броневике.

Станислав считал, что иностранцы приезжают на олимпиады, чтобы заполучить заветный сувенир. А происходило это так: он, увидев жертву, подходил, тыкал пальцем в нужный значок и, получив его, торжественно отдавал вечно живого Ильича, затем поворачивался и уходя, высматривая новую жертву.

Ах, если б они знали, от кого получили эту побрякушку! От человека, который воспитал всемирно известную Роднину и Водорезову - тогда бы они точно повесили кучерявого, маленького Ленина на самое видное место.

В Нагано на площади стояла скульптура огромного рогатого черного жука. Я поставил Станислава и Сергея на фоне этого жука и начал снимать И вдруг Жук выбежал из кадра, подбежал к группе туристов, рванул значок и вбежал обратно «в кадр».

Снимать было невозможно: Фигаро - здесь, Фигаро - там, и никакие уговоры не действовали. Это был не Жук, а машина по добыванию значков.

В 1979 году первенство СССР по фигурному катанию проходило в городе Харькове. Мы собрались сходить в кино посмотреть только что вышедший на экраны фильм «Сталкер». Увидев сидящего в холле гостиницы Станислава Жука, позвали его пойти за компанию, и он с удовольствием согласился. Он был свободен от тренировок: Лена Водорезова, которую он тренировал, отдыхала.

В семидесятых был бум фигурного катания. По телевизору показывали все соревнования, а фигуристы пользовались славой. Особенно любили Елену Водорезову.

Мы пришли в кинотеатр. В кассу большая очередь, мы встали. Многие посматривают в нашу сторону, да это и неудивительно, ведь с нами узнаваемый и известный на всю страну тренер. Стоим, впереди компания молодых людей, и вдруг один не выдержал и, обращаясь к друзьям, говорит: «Смотрите - Водорезов!»

На Олимпиаде в Нагано надо сделать интервью с тренером по фигурному катанию Тамарой Москвиной, в прошлом многократной чемпионкой СССР, призером чемпионатов мира. Эту очень милую, небольшого роста, симпатичную женщину мне надо было снять для программы рядом с под два метра ростом комментатором Сергеем Ческидовым.

Ну прямо: Пат и Паташон (герои эстрады 20-х годов. Известны тем, что Пат был два метра, а Паташон - метр с кепкой). А у меня не кино, а интервью для телевидения. А как снять двух говорящих, если один стоит, а другая носом упирается ему в грудь? Посадил их рядом - тот же эффект.

Тогда я набираюсь наглости и предлагаю:

«Тамара Николаевна, вы не обидитесь, если я вас поставлю на стул?»

«Да, ставьте», - засмеялась она.

Я взял стул, она встала на него, рядом встал Сергей. Я сказал: «Мотор!» - и понеслось-поехало. Съемочный основной план был от «поясного» на двоих до «крупно» говорящего. общий план я не снимал.

Когда я почувствовал конец интервью, по привычке начал отъезжать трансфокатором до общего плана, и это было очень смешно и необычно: рядом стояли двое - один на полу, другой на стуле.

Я отмотал кассету, подозвал Тамару Николаевну и спросил, не возражает ли она против такой концовки. Она долго смеялась, потом сказала: «Пусть посмеются и другие"