Не вижу зла. Глава 13

Институт встретил их настороженной тишиной. В вестибюле, за стойкой регистратуры увидели девушку с опухшими красными глазами. «Наверное Наташа» – шепнул следователю эксперт и, как всегда, оказался прав. Однако добиться чего-то внятного от регистраторши в этот раз не получилось. Наташа с трудом сдерживала рыдания при каждом упоминании имени Дарьи, безостановочно повторяя: «Как же так? За что? Она как ангел…».
Проследовали в кабинет Ковригина. Директор был не один. В мягком кресле напротив его массивного стола сидел абсолютно лысый мужчина в белом халате, на носу очки-«велосипедки». В руках толстая папка, перетянутая резинкой. Мужчина нервно тряс папкой перед директором и пытался получить от последнего ответ на повторяемый им вопрос «Что мне прикажете с этим делать?». Ковригин глубоко дышал, пытаясь совладать с эмоциями, и лишь беспомощно повторял: «Ну, Владимир Григорьевич, от меня-то что зависит? Чем я-то могу Вам сейчас помочь?». Разговор явно зашел в тупик, и Павел Александрович, пожалев директора, предложил профессору Ухину, а это был именно он, проследовать в его лабораторию, где он «с удовольствием выслушает всё о феномене Марка Юмашева, и, скорее всего это поможет скорейшему задержанию нелюдей, загубивших труд многих лет жизни профессора».
Профессор и эксперт удалились, и Леонид занял место в мягком кресле напротив директора.
– Пустынно у вас сегодня, Максим Станиславович, – начал Леонид разговор издалека.
– Пришлось отменить большую часть приемов. Люди на психотерапию за помощью едут, а психотерапевтам самим помощь нужна. Весь институт потрясен случившимся. Еще Ухин бегает по этажам, истерит! Он всерьез уверовал, что его Юмашев исключительный феномен. Хотя, положа руку на сердце – у нас каждый второй, кто через лабораторию в подвале проходил, такие фокусы с угадываниями показывает. И поинтересней экземпляры бывали. Те же «орлята» ваши не только пирокинезом удивляют. У нас энцефалографы из строя выходят, пытаясь их мозговую активность переварить. Кто-то еще слух пустил, что Громова убили и сервер взломали. Народ реально в панике. Баев с Тисулем ревут, жалуются, что коллеги их расспросами замучали. Работать не могут. Пытались запереться изнутри, так стучат – знают, что там! Еще хуже.
– Кстати, вы обещали рассказать, что особенного, могущего представлять интерес для промышленного шпионажа у Вас в Институте есть.
– Сложно сказать. Я сам больше ученый, чем хозяйственник, но оценивая работы коллег, ничего особенного бы не выделил. Если, конечно, кто-то из них подпольную лабораторию не организовал.
– Такое может быть?
– Конечно. Если днём еще какой-то контроль осуществляется, то по ночам все предоставлены самим себе.
– А кто из ученых работал по ночам?
– А все! Даже семейные. У нас ведь коллектив подобрался – все фанаты своего дела. В других организациях коллеги зарплатами меряются, марками автомобилей… а наши количеством публикаций в научных журналах.
– И кто в лидерах?
– Ухин, Тисуль.
– А как же Баев?
– Так он же «звезда»! Или мнит себя таким. Меньше, чем на Нобелевскую премию не согласен. Хотя биохимик и фармацевт от Бога, – директор, наткнувшись на насмешливый взгляд Ипатова, поправился, – нашего Бога! Квантового!
Оба рассмеялись, немного разрядив тягостную атмосферу недавних событий. В этот момент в кабинет вернулся раскрасневшийся, вытирающий пот эксперт.
– Вы, учёные, все такие душные? – вывалил он с порога, ¬– У него материала на несколько диссертаций, а он из себя строит жертву теории заговора. И Моссад на него охотится, и МГБ Китая, и МИ-6, и ЦРУ…. Куда уж без них! Я не выдержал, когда он мне начал рассказывать о гонениях на него во времена СССР.  Он параноик, или это нормально в вашей среде?
– Он учёный! Притом работающий с паранормальной активностью мозга. Вот и сам немного паранормальный.
Снова все рассмеялись. Еще немного пошутив на тему странностей великих учёных, однако вскорости вернулись к делу.
– Максим Станиславович, у меня к Вам просьба – вы сейчас вызовите к себе по очереди Тисуля и Баева. Мы с ними побеседуем, а Павел Александрович пока неофициально осмотрится в их лабораториях, попытаемся понять, чем они по ночам занимаются.
– Это законно?
– Относительно. По крайней мере ни Вам ни нам никто претензий предъявить не сможет.
Директор вздохнул.
– Ну только с учетом незаурядности сложившейся ситуации заставлю себя пойти на это маленькое предательство.
– Максим Станиславович, предательством будет, если Вы не сможете организовать нам этот маленький, назовем так, «следственный эксперимент», и нам придется опечатать Институт и оцепить пограничниками территорию.
– Всё-всё, зову Тисуля.