Не вижу зла. Глава 16

– Чем озадачен, Павел Александрович? – Леонид дождался, пока Ковригин, сославшись на неотложные дела, покинет кабинет.
– Давай по порядку. Лаборатория Тисуля не вызвала никаких подозрений. Крысы его меня конечно напугали – грызунов боюсь с детства. А тут еще они как Пинхеды из «Восставших из ада», со своими железками, торчащими из головы. Но потом мы вроде даже как подружились. С Баевым всё сложнее. Бардак ужасный. Мы были там утром – был полный порядок. А сейчас впечатление, что он избавлялся от улик. Перерыл его мусор – весьма интересная находка, – эксперт продемонстрировал загнутый обломок спицы, – На первый взгляд – обычная спица. Но, если присмотреться, это – скорее гибкая игла, которой вполне возможно проделать те самые манипуляции, которые отправили на тот свет наши жертвы. Сделал несколько экспресс проб на биологический материал – чисто. Игла скорее всего только что изготовлена, или была отправлена в мусор сразу после изготовления. Открыл железный тайничок. Там несколько флаконов с жидкостью, которую он мне всучил и пара флаконов, которые он нам демонстрировал. Странность в том, что он уверял нас, что это капли для глаз, но забор жидкости из начатого флакона производился иглой. Возможно, я придираюсь, и это просто излишние меры асептики и антисептики. Но поискал целенаправленно пипетки в лаборатории – не нашел ни одной. Далее – ежедневник. Вроде ничего примечательного, но, если присмотреться, не хватает нескольких страниц. В частности, страничка за четверг отсутствует. Просветил соседние странички ультрафиолетом, сам смотри результат.
На фотографии на планшете эксперта четко проступили пропечатавшиеся на соседнюю страничку буквы «В четверг вечером. Дача. Ждет».
– А теперь еще несколько страничек – так же аккуратно удалены, и те же следы на соседней страничке, но записи уже везде одинаковые – «Даша. Деньги». Интервал между этими записями всегда примерно одинаковый – неделя. На последней неделе такой записи не было.
– Что это может значит, Павел Александрович? Баев сказал, что узнал об «измене» Дарьи только сегодня, но запись была сделана явно раньше. И ещё – за что он переводил ей деньги? Шантаж? Совместный бизнес? Надо попросить Семена пробить все транзакции между ними. Теоретически это конечно могла быть наличка, но вдруг!
– Далее… Я взял забор «глазных капель». Пришлось, конечно, довольствоваться самым мизером, чтоб не бросилось в глаза – но надеюсь хватит.
– Около института уже крутятся люди Кары, попрошу кого-нибудь из них срочно доставить образцы в нашу лабораторию.
– А вообще, Ленечка, тебе не кажется, что мы топчемся на одном месте? Что-то происходит прямо у нас перед носом. Удели мы этому должное внимание – и вот она разгадка. Но мы не видим зла, которое рядится здесь в маски добродетели. И постоянно уже постфактум сталкиваемся с тем, что под овечьей шкурой скрывался серый волк.
– О чем вы Павел Александрович?
– Ну смотри…. Громов – отличный работник, примерный семьянин, спортсмен и прочее, прочее – замарал себя под занавес жизни аморалкой. Дарья Коврижная – со слов окружающих уж если не ангел, то Мать Тереза точно! Оказывается замешена в убийства Грома. Баев, этот без пяти минут нобелевский лауреат – патологический врун. Директор образцового института, сотрудничающего с Конторой, прикрывает незаконную предпринимательскую деятельность и закрывает глаза на то, что происходит в его лабораториях. А что, если Баев по ночам не только регуляторы потенции производит, а, подобно Уолтеру Уайту, метамфетамин варит? Что-то не поделил с коллегами и из-за этого весь сыр-бор? Естественно, это всё я вываливаю в качестве бреда и парадоксальных версий. Но ведь и отдел у нас такой. Парадоксальный.
– Как версия, вполне может быть. Предлагаю немного разгрузить головы, спустится в машину к Трофимычу, уничтожить его бутерброды с чаем и высказать все это на общем мозговом штурме во время конференции с полковником.