Nautilus Pompilius - Жажда текст и смысл строк

Nautilus Pompilius - Жажда (Thirst )

[Текст песни "Жажда"]

[Куплет 1]
В последнем месяце лета
Я встретил тебя
В последнем месяце лета
Ты стала моя
В последнем месяце лета
Речная вода
Еще хранила тепло июльских дождей

[Припев]
И мы вошли в эту воду однажды
В которую нельзя войти дважды
С тех пор я пил из тысячи рек
Но не смог утолить этой жажды

[Куплет 2]
Первая любовь была слепа
Первая любовь была как зверь
Ломала свои хрупкие кости
Когда ломилась сдуру в открытую дверь

[Припев]
И мы вошли в эту воду однажды
В которую нельзя войти дважды
С тех пор я пил из тысячи рек
Но не смог утолить этой жажды

[Куплет 3]
В последнем месяце мы
Распрощались с тобой
В последнем месяце мы
Не сумели не простить
В последнем месяце лета
Жестокие дети
Умеют влюбляться
Не умеют любить

[Припев]
И мы вошли в эту воду однажды
В которую нельзя войти дважды
С тех пор я пил из тысячи рек
Но не смог утолить этой жажды

- - -

Эту песню я услышал впервые в юности. Кажется, это был чей-то старший брат, магнитофон, кассета. Тогда я не понял её. Просто запомнил гитару — такую тягучую, почти тоскливую. И слова: «В которую нельзя войти дважды». Я подумал: красиво. Но не понял, о чём. А потом, спустя годы, вернулся к ней. И услышал всё. Это не про реку. Это про любовь. Которая случается один раз. Или кажется, что один. И которую ты потом ищешь всю жизнь. Но не находишь. Потому что вода ушла. А жажда — осталась.

Начинается всё с лета. «В последнем месяце лета я встретил тебя». Последний месяц. Август. Конец. Не начало. А именно конец. Но встреча. «В последнем месяце лета ты стала моя». Стала. Моя. Не «я стал твоим». А она — его. Как будто он взял. Или она отдалась. Не важно. Важно, что это было. В последнем месяце. «В последнем месяце лета речная вода ещё хранила тепло июльских дождей». Вода. Речная. Тёплая. Ещё. Потому что июль. Потому что дожди. Потому что лето. И это тепло — как память. Как что-то, что осталось. Но уйдёт. Скоро. Потому что последний месяц.

Припев — это уже не про него. Это про всех. «И мы вошли в эту воду однажды». Однажды. Один раз. «В которую нельзя войти дважды». Нельзя. Дважды. Это же Гераклит. Всё течёт. Всё меняется. Но здесь — не философия. Здесь — боль. Потому что ты хочешь вернуться. Но не можешь. «С тех пор я пил из тысячи рек». Тысячи. Рек. Он пил. Пробовал. Искал. «Но не смог утолить этой жажды». Жажда. Осталась. Потому что ни одна река — не та. Ни одна вода — не та. Только та. Первая. Которая была. И которой больше нет.

Второй куплет — про первую любовь. «Первая любовь была слепа». Слепа. Не видела. Не понимала. «Первая любовь была как зверь». Зверь. Дикая. Инстинктивная. Не думала. «Ломала свои хрупкие кости, когда ломилась сдуру в открытую дверь». Ломала. Кости. Хрупкие. Ломилась. Сдуру. В открытую дверь. Вот это очень точно. Мы ломимся в открытые двери. Не замечая, что они открыты. Потому что слепые. Потому что звери. Потому что первая любовь. И потом — боль. И потом — жажда. Которая остаётся.

Третий куплет — это уже финал. «В последнем месяце мы распрощались с тобой». Последний месяц. Снова. Но теперь — расставание. «В последнем месяце мы не сумели не простить». Не сумели. Не простить. Двойное отрицание. Они не смогли простить. Хотя могли бы. Но не смогли. «В последнем месяце лета жестокие дети умеют влюбляться, не умеют любить». Жестокие. Дети. Влюбляться. Умеют. Любить. Не умеют. Вот она, правда. Мы все были этими детьми. Жестокими. Потому что не понимали. Влюблялись. Но не любили. Потому что не умели. И только потом, спустя годы, понимаешь. Что это была любовь. А ты — не умел. И теперь — жажда. Которая не утоляется. Никогда.

Для меня эта песня — не про реку. Она про то, что можно встретить. В последнем месяце лета. И потерять. И потом искать. Всю жизнь. В тысячах рек. Но не находить. Потому что та вода — ушла. А ты — остался. С жаждой. Которая не проходит. И с памятью. О той первой. Которая была слепа. Как зверь. Которая ломала кости. Но которая — была. Настоящей. И это — главное. Не то, что потерял. А то, что было. И что ты помнишь. И что ты пьёшь из тысячи рек. И не можешь утолить. Потому что жажда — она не в теле. Она в душе. И её не утолить. Никогда.