Немножко еще о первой Бессоновке

Мальчишки с этого хутора привычку имели гадкую. Они с удовольствием ловили ужей, которых там очень щедро водилось в помойке. Особого зла ребятня им даже не особо и причиняла, если по правде. Главным итогом отловом было змейку в море забросить, и смотреть, чья быстрей до берега доплывет. Но меня такое насилие жутко сердило. А противопоставить насилию мне совсем нечего было для них. Драться я не могла, да и не умела. Поэтому точно я могла только проиграть.

Однажды дядька какой-то пришел. А на веревочке он привел... Медвежонка. Живого. Чтобы с ним фотографии сделали все, кто желает. Моя средняя двоюродная тут же рванула себя увековечить. Она вообще всегда смелой была, и риска ничуть не боялась. Дело дошло до меня. А я! От рождения страшно труслива. Поэтому я все бочком и бочком. И стараюсь подальше от зверюги этой держаться. А  он, кроха, нападать даже не помышляет. Только тихонько в своей веревке сидит. И явно. Мечтает о маме! А ее-то. Давно уже и нет у него.И осталась мне фотография, где я скромно стою в стороне от крохотного живого медвежонка, а он тихо рядом сидит. В веревке на шейке.

Однажды наша Миля нам щей на обед наварила Огромную кастрюлю. Поставила в холод, чтобы они доходили целые сутки. А утром! Открывает кастрюлю! А сверху в кастрюле... Плавает ежик! Он, конечно, уже давно утонул в этой огромной кастрюле. Так и отправились щи в помойку следом за ежиком. На обед ели мы что-то другое. Не щи.