Легко уладить с помощью торта

Нынче целое дело - выбраться на рыбалку. Если у тебя нарисовались выходные, то у кого-то из мужиков непременно найдутся неотложные дела. Так и тыкаемся друг к дружке в ежедневник, надеясь на совпадение. Вот и в этот раз пришлось кое-что корректировать, вступив в легкую конфронтацию с благоверной.

Только свобода оказалась недолгой. К полудню субботы зарядил прохладный дождик, быстро перешедший в град с ураганным ветром. Сматывать удочки пришлось в прямом и переносном смысле. Ответственный сотрудник МЧС из телевизора назвал бы это своевременной эвакуацией. Мы же просто уносили ноги, пока окончательно не развезло проселки.

Оказавшись в городе, уговорил ребят заскочить в кондитерскую, решив побаловать жену сладеньким. Купив в качестве индульгенции киевский торт, почувствовал себя вполне уверенно, логично рассудив, что одна нежданная радость хорошо, а две лучше.
 
Ключ от квартиры был при мне, давая шанс сюрпризу получиться еще и внезапным. Дверь отворилась легко и беззвучно. Навстречу, слегка поскуливая и поджав хвост, приплелся Джим. Не в меру приветливый и игривый по жизни сеттер вел себя весьма подозрительно. Оглядев меня с головы до ног, он соблаговолил лишь разочек вильнуть мохнатым отростком. Утыкаясь глазами в пол, излучал при этом испуг, с недоверием. Я приготовился лицезреть оторванные обои и распотрошённую обувь, и не слишком ошибся.
 
Надутая рыбацкая лодка, оставленная за ненадобностью на балконе, подпирала сервант гостиной. Весло было воткнуто в вазон с фикусом. С люстры свисала моя футболка и что-то из амуниции жены. Старые рыбацкие сапоги, раскрашенные всеми цветами радуги, красовались на трюмо, словно готовясь к участию в марше нетрадиционных ценностей. Армейская полевая сумка, которую не мог отыскать последние лет пять, висела на ручке секретера. Стрелка пристегнутого к ней компаса нервно дергалась, теряя ориентиры под воздействием неведомой аномалии. Мой рабочий тестер, с разбросанными по ковру измерительными щупами, показывал устойчивые 220 Вольт, переменного во всех отношениях тока. Из вазы на столе вместо цветов торчал дорожный фонарь, на последнем издыхании батареек отрывисто семафоря в потолок что-то напоминающее СОС. Карточки из визитницы были разложены на полу на манер пасьянса, тут же мой ежедневник с незамысловатыми рисунками помадой. В доме густо пахло парфюмерией, похлеще, чем в фойе Оперного театра. В перенасыщенном многообразии ароматов угадывался и мой подарочный французский одеколон.

Нас если не грабили, то изощренно о чем-то предупреждали. И делали это не бандиты с домушниками, а скорее активистки феминизма или ЛГБТ пропагандисты. Осенив себя крестным знамением, я решительно шагнул навстречу неизвестности. Пёс, не поддержав мой порыв, зарылся в плюшевый домик.

В стенах кухни обстановка оказалась еще зловещей. Здесь, похоже, разыгрывалась сценка из жизни подручных Пабло Эскобара*. Все вокруг было усыпано загадочным белым порошком. А с десяток филигранно отмеренных из него кучек пугали наличием большого количества незваных гостей. В углу валялась разорванная пачка с тривиальной, (не иначе, как для прикрытия), надписью «МУКА». Впервые в жизни задумался, где в этом коротком, но нынче пугающем слове ставить ударение. На полу картофелины, выстроенные свиньей, уверенно шли в атаку за незабвенным Чапаем. Униженные игрой все в того же легендарного комдива шахматные фигуры валялись рядом. Недоумение быстро сменилось обеспокоенностью.

В спальню, как истинный джентльмен, я проникал в позе идущего в штыковую атаку пехотинца, выставив вперед японский телескопический подсак. Плотно задернутые шторы и кромешная тишина добавляли тревожности.

Укрывшись моим халатом, жена ничком лежала на кровати. Будь она пьющая, вполне можно было принять за глубокий запой. В нашем же случае, скорее тянуло на истерику. Что-то подобное мы проходили в первый год совместной жизни, когда я на пару деньков задержался на Днестровской рыбалке. Правда, тогда под горячую руку попали снаряжения и снасти, а здесь буквально всё без разбора. Ведь уезжал без скандала, выторговав полюбовно эти выходные, да и воротился раньше отпущенного.
 
- Ты спишь? – с опаской озираясь по углам, негромко спросил я.
- Нет, - заплаканным голосом ответила супруга.

- А что всё это значит?
- Внуки были, часа три как уехали.

- Вы же собирались в зоопарк.
- Дождь все планы спутал.

- А чего ревёшь?
- Обещали ведь до понедельника оставить, а сами... – шмыгнула носом она, - Какие-то их друзья, видишь ли, организуют детский праздник. А мы и без их праздника не скучали.
- Заметил, - буркнул я, озадачено почесывая затылок.

- Мы ведь только разыгрались! – насупилась жена.
- Боюсь спросить, во что? – оценивая масштабы бедствия, попытался все же усмехнуться я.

- А их какими-то аниматорами соблазнили. Мы-то чем хуже? – не оценив мою иронию, продолжала негодовать она. 
- Судя по увиденному, совсем не хуже, - присев на край кровати, приобнял я жену, - Ну, не реви! Зато я вернулся.

- Ой, а у нас и ужина нет! - всплеснула руками супруга, - Я ведь блинов им собиралась напечь, да так расстроилась, - вновь шмыгнув носом, нахмурилась она.
- Ничего, я киевский торт купил, так что с голоду не умрем! – успокоил я.

- Пообещай, что в следующие выходные вместе поведем их в зоопарк.
- Куда ж я денусь.

- Тогда ставь чайник и тащи свой гостинец! Только не вздумай его разрезать.
- Как в молодости? Ложками и прямо из коробки? – лукаво прищурив глаз, уточнил я.

- Ага! – наконец улыбнулась она.
- Узнаю тебя, всё та же плакса и сладкоежка! - перешагивая препятствия, мы с повеселевшим псом пробираемся на кухню.



_____

*- Пабло Эскобар (1 декабря 1949 — 2 декабря 1993) — колумбийский наркобарон и террорист. Эскобара называют «Королём кокаина», поскольку он был лидером Медельинского картеля, контролировавшего к концу 1980 года 80 % от мирового рынка кокаина.