Города Израиля. Мицпе-Рамон

Города Израиля. Мицпе-Рамон

Александр Аит

У города есть своя глубина
В Мицпе-Рамоне я бывал проездом. Это, пожалуй, важная оговорка для рассказа о месте, которое так легко принять за красивую остановку. В таком знакомстве неизбежно остаются пробелы: за названием на дорожном указателе ещё нужно разглядеть людей, их работу, старые надежды и повседневные заботы. У Мицпе-Рамона есть всё это, хотя знаменитый пейзаж часто заслоняет собой сам посёлок.
В серии «Города Израиля» он занимает особое место. Административно Мицпе-Рамон имеет статус местного совета. Его масштаб невелик, зато соседство с махтешем Рамон задаёт необычайно крупную меру всему рассказу. Здесь рядом существуют геологическое время и человеческое: миллионы лет в обнажённых породах и несколько десятилетий в истории жилых кварталов. Чтобы понять место, полезно удерживать оба масштаба, не позволяя одному поглотить другой.
Лагерь, дома, несбывшийся кооператив
Начало современного поселения связано с дорожными работами 1950-х годов. На пути к Эйлату появился лагерь для строителей, а затем возник замысел постоянной жизни на краю махтеша. Один из главных людей этой истории, Хагай Авриэль, участвовал и в становлении Сде-Бокера. Он пытался соединить освоение Негева с устройством кооперативного поселения, где у семей были бы работа и общее дело.
Замысел оказался труднее его первоначального обещания. Люди уезжали, хозяйственные планы буксовали. В 1961 году новая группа, в которую входили бывшие военнослужащие ВВС, попробовала создать здесь кооперативный город. Эта попытка также не стала устойчивой моделью. В 1960-е приезжали репатрианты из Северной Африки и Румынии, строились жилые дома. Позднее росту способствовали военные базы в округе и репатриация из бывшего Советского Союза. Эти этапы кратко изложены в истории поселения на сайте местного совета.
В таком перечне легко потерять главное: каждому новому плану предшествовало чьё-то решение привезти сюда семью. Для государственного проекта важны население и производство. Для семьи важны ещё школа, магазин, соседи и возможность рассчитывать на завтрашний день. Без этого даже самое выразительное место на карте остаётся трудным адресом для жизни.
Когда дорога перестала кормить
В музейной хронике, опубликованной местным порталом, постоянное кооперативное поселение отсчитывается от 1956 года. Там же есть небольшие подробности, которые делают историю осязаемой: первые десятки квартир, появление поликлиники, автоматическая телефонная станция всего для тридцати абонентов. За ними виден переход от временного лагеря к населённому пункту, которому требовалась полноценная инфраструктура.
Но важнейшее транспортное преимущество оказалось непрочным. После открытия дороги через Араву в 1967 году основной поток в Эйлат пошёл мимо Мицпе-Рамона. Поселение, рассчитывавшее на своё положение по пути на юг, оказалось в стороне от главного движения.
Особенно выразителен другой эпизод той же хроники. В 2000 году после закрытия швейного предприятия 57 уволенных работниц шесть недель оставались на фабрике, добиваясь возможности продолжать работать. Затем при поддержке Гистадрута появилось новое предприятие. В материале к выставке «Гора мечтаний» эта история стоит рядом с культурными инициативами и туристическими проектами.
И правильно стоит. Разговор о красивом пустынном посёлке становится содержательнее, когда в нём есть место женщинам за швейными машинами. Их настойчивость объясняет местную жизнь не хуже больших программ развития. Вопрос здесь всегда был очень конкретным: чем зарабатывать и как сохранить возможность оставаться дома.
Что находится под краем обрыва
Махтеш Рамон обычно называют кратером. Слово удобно, но может создать неверное представление о происхождении: гигантская впадина возникла вследствие эрозии, а не от падения метеорита или взрыва вулкана. Её протяжённость составляет около сорока километров, глубина достигает примерно пятисот метров. NASA характеризует её как крупнейший эрозионный кратер мира. Уже эти размеры объясняют, почему поселение воспринимается рядом с ним столь небольшим. Обзор NASA Earth Observatory.
Однако одних рекордов для понимания недостаточно. Махтеш интересен самим устройством. Геологическая история как будто раскрыта в разрезе, и привычная поверхность земли оказывается лишь верхней страницей гораздо более толстой книги. Обрыв показывает, насколько условно наше представление о неподвижности суши: то, что кажется окончательной формой, складывалось из подъёма пород, разрушения и переноса материала.
Отсюда возникает и особое отношение к времени. В истории посёлка несколько неудачных лет могли решить судьбу предприятия. В истории окружающего рельефа целая человеческая жизнь почти не различима. Эти две меры не отменяют друг друга: короткая жизнь требует внимания даже там, где всё вокруг напоминает о вечности.
Как вода работала в пустыне
Упрощённо процесс образования махтеша можно представить так. Поднятый складчатый массив имел более стойкие наружные породы и легче разрушаемые внутренние слои. Когда верхняя часть была размыта, открылся доступ к мягким песчаникам. Дальнейшая эрозия выносила материал, постепенно создавая впадину, окружённую крутыми стенами. Подъём территории и развитие глубокой долины Аравы усиливали перепад высот и работу водотоков.
В сегодняшнем сухом пейзаже роль воды может показаться неожиданной. Но пустыня тоже хранит историю морей и рек. Известняки, песчаники, глины и другие породы рассказывают о сменявших друг друга условиях. Важно помнить и о масштабе процесса: махтеш складывался поэтапно, а не появился в результате одного катастрофического события. Последовательность этих изменений показана в геологической схеме Управления природы и парков.
Для главы о городе это существенная подробность. Местные природные богатства сначала рассматривали как сырьё для производства. Позже всё заметнее становилась другая их ценность: возможность увидеть и изучить саму историю Земли. От выбора между этими способами использования пространства зависела и судьба людей наверху.
Карьеры, которые стали рассказом
Внутри махтеша сохранилась память о добыче полезных ископаемых. Сегодня часть бывшей промышленной территории восстановлена и включена в геологический парк «Цвета махтеша Рамон». Через неё проходит автомобильный маршрут с небольшими остановками, короткими тропами и пояснениями к обнажениям разноцветных пород.
Здесь особенно интересны следы труда. У старой подземной выработки рассказывается о добыче кирками и лопатами: материал грузили в вагонетки и вручную выталкивали по рельсам. Сохранилась и большая печь, связанная с обжигом глины для производства огнеупорных материалов. Промышленная история получила собственное место в природном парке. О восстановлении территории и оставленных объектах рассказывает Управление природы и парков.
Такая работа требует аккуратного решения: что убрать, чтобы восстановить ландшафт, а что сохранить как свидетельство прошлого. Полностью очищенная территория могла бы скрыть, откуда когда-то брались рабочие места. Сохранение следов добычи позволяет увидеть цену прежнего развития и труд тех, кто обеспечивал его своими руками.
Для Мицпе-Рамона это важная часть биографии. Туристический интерес вырос на территории, которая уже была рабочим пространством. Пейзаж здесь связан с человеческой экономикой гораздо теснее, чем можно предположить по фотографии.
Квартал, где появились новые занятия
Другой пример изменения городской жизни находится в квартале «Даркей ха-Бсамим», название которого связано с дорогами благовоний. В северной части Мицпе-Рамона сложился район мастерских, галерей, небольших заведений и мест размещения. Муниципальные документы описывают его как культурный, общественный и коммерческий центр, в создании которого участвовали художники, музыканты, предприниматели и организаторы событий. Это закреплено даже в таком прозаическом источнике, как задание местного совета на планирование квартала.
В этом есть хорошая мера достоверности. Слова об искусстве легко превращаются в рекламу, а планировочный документ вынужден говорить о конкретном пространстве и его использовании. За привлекательным образом творческого квартала стоят вполне земные вещи: помещения, мастерские, организация мероприятий, возможность работать и принимать посетителей.
У музыкальной жизни есть собственный адрес: джаз-клуб Мицпе-Рамона публикует программу выступлений. Само его существование добавляет к образу пустынного посёлка важную интонацию. Здесь можно быть слушателем, исполнителем, участником местной культурной жизни. Поселению необходимы такие занятия, ради которых встречаются сами жители, а не только приезжают гости.
Темнота как общее достояние
14 сентября 2017 года было объявлено о присвоении природному заповеднику кратера Рамон статуса International Dark Sky Park. Он стал первым местом программы международных территорий тёмного неба на Ближнем Востоке. Этот статус относится к охраняемой природной территории, и переносить его автоматически на весь посёлок было бы неточно. Сообщение DarkSky International.
Важна здесь сама идея охраны темноты. Обычно благоустройство связывают с дополнительным освещением. В местах, где сохранилось качественное ночное небо, приходится решать более тонкую задачу: обеспечить людям необходимые условия и уменьшить ненужную засветку. В описании проекта западная часть махтеша выделена как сохраняемое ненарушенным ядро, а в восточной предусмотрено знакомство с ночной природой в специально приспособленных кемпингах.
Такая организация напоминает, что пустынная ночь тоже имеет своих обитателей и собственный порядок. Звёздное небо становится поводом бережнее относиться ко всей среде. Возможность наблюдать его зависит от решений, которые люди принимают внизу: куда направить свет, где проложить маршрут, какую территорию оставить в покое.
Два масштаба имени Рамон
В центре посетителей рассказ о махтеше соединён с памятью об Илане Рамоне, первом израильском астронавте, погибшем вместе с экипажем «Колумбии» в 2003 году. Программа включает его биографию, геологию и природу пустыни. Обе темы представлены в описании центра Управлением природы и парков.
Важно различать последовательность событий: название поселения существовало за десятилетия до космического полёта. Мемориальная экспозиция добавила к нему новый смысл. Рядом оказались человеческое стремление подняться над Землёй и возможность заглянуть в её древние слои.
Это соединение допускает разные прочтения, но не требует торжественной риторики. Достаточно самой близости двух историй. В одной измеряют расстояния и время космического путешествия. В другой восстанавливают события, происходившие задолго до появления человека. Между ними остаётся посетитель с обычной продолжительностью жизни и вполне естественным желанием понять чуть больше.
Право соседей на расстояние
Нубийские горные козлы, яэли, стали узнаваемой частью образа Мицпе-Рамона. Их близость к жилью, однако, требует осторожности. Природоохранная служба вместе с местными организациями создала инициативу «Сайерет яэль»: уборка, ремонт и замена мусорных контейнеров, разъяснения жителям и гостям должны уменьшать доступ животных к человеческой пище. Правило простое: не кормить, не трогать и сохранять расстояние. Материал о защите яэлей.
Наверное, именно на таких небольших обязанностях и проверяется уважение к необычному месту. Восторг перед пейзажем ничего не стоит без готовности соблюдать его границы. Закрытый мусорный контейнер здесь может оказаться полезнее красивых слов о любви к природе.
Я бывал в Мицпе-Рамоне проездом. Рассказ о нём позволяет хотя бы мысленно задержаться и увидеть за знаменитым обрывом человеческое поселение. Его историю составляют кооператоры и репатрианты, рабочие и швеи, музыканты и люди, восстанавливающие нарушенную землю. Махтеш даёт этому месту глубину. Жители дают ему продолжение.