Три жизни. Часть 52. Глава 99

В ожидании развязки.

  Конечно, в тот самый критический момент пришлось пережить колоссальный, ни с чем не сравнимый стресс. Внутри абсолютно всё горело и плакало от глухого ужаса: безумно хотелось переживать и за глупую, окончательно растерявшуюся Лизу, и за саму себя в чужой заграничной стране без знания языка, и за всех наших любимых детей, которые преданно ждали нас дома.

 Сидеть на одном месте в этом огромном, давящем вестибюле торгового центра оказалось просто невозможно — неизвестность буквально душила, и мне жизненно необходимо было хоть что-то делать, куда-то непрерывно двигаться. Собрав в кулак все свои последние душевные силы, пришлось выйти на шумную улицу, в незнакомый город. Но куда именно идти? Этот повисший в воздухе вопрос пугал и сильно настораживал.

 Пришлось идти совершенно не торопясь. По моему скромному, растерянному виду и сквозящей во всём облике робости местные зазывалы и обычные прохожие безошибочно считывали простую советскую женщину. Я являлась для них гостьей из совершенно другого, закрытого и бедного мира, которая впервые в жизни во все глаза смотрела на это манящее заграничное изобилие.

 Вдруг прямо навстречу из дверей одного уютного заведения вышел улыбчивый мужчина. Он приветливо обратился ко мне, галантным жестом приглашая войти внутрь своего ресторанчика, откуда на всю улицу шёл просто умопомрачительный, вкуснейший дух! Пришлось замереть у стеклянной витрины, где на вертикальном вертеле аппетитно крутился и шкворчал огромный, сочный, истекающий ароматным соком мясной цилиндр.
 
 Это было для меня полнейшей диковинкой — я тогда ещё и слова такого не знала, как кебаб, но обо всём легко догадалась по его добрым глазам. Мило, вежливо улыбнувшись зазывале, удалось лишь с трудом сглотнуть подступившую слюну и поспешно пройти мимо этого дурманящего запаха. Хотелось до боли... но я просто не могла себе этого позволить. Каждая марка в кошельке была на вес золота ради нашей будущей большой квартиры, и транжирить деньги на мимолётные ресторанные радости я просто не имела никакого права.

 У следующего яркого бутика, прямо перед которым на улице стояли передвижные вешалки, пришлось остановиться. На них висел самый разный, недорогой, будничный товар. Мне до безумия захотелось просто прицениться, посмотреть цены, пощупать качественный импортный трикотаж руками. Стоило только протянуть руку к вещам, как со всех ног подбежал продавец — шустрый, улыбчивый молодой араб. Он начал что-то быстро говорить по-английски, активно жестикулировать, объяснять достоинства ткани и предлагать разные модели. Видя моё полное непонимание, он вдруг присмотрелся повнимательнее и с сильным акцентом спросил по-русски:

  — Ты русский?

  — Да! Я русская! — удивлённо ответила я.

  — Москва? — оживился он, мгновенно расплываясь в белозубой улыбке.

  — Нет, Таллинн!

 Он продолжал широко улыбаться, как-то по-доброму, с искренним любопытством рассматривая меня. А затем, воровато оглянувшись по сторонам и явно боясь строгого хозяина бутика, он быстро зашёл поглубже, спрятавшись между этими передвижными вешалками. Он моментально схватил большой фирменный пакет и быстрыми, молниеносными движениями начал срывать прямо с вешалок первое, что оказалось перед его глазами — несколько модных блузок и простых трикотажных маек.
«Что он делает?!» — вот тот самый единственный вопрос, который в ту секунду буквально оглушил меня от полнейшего изумления.

 Уложив весь этот случайный товар в пакет, араб вынырнул из-за вешалок и буквально всучил, насильно втиснул его мне прямо в руки.

  — Я не возьму! Нет-нет, что вы! — испуганно залепетала я, пытаясь убрать руки от пакета и вернуть его назад.
После недавнего кошмара с Лизой и полицией в торговом центре у меня от дикого страха внутри всё мгновенно похолодело.

 Но араб был удивительно настойчив. Жестами он твёрдо показал, что это «презент», бесплатный подарок от всего сердца. А затем он моментально нырнул обратно в двери магазина и буквально исчез из виду.

 Я осталась стоять посреди шведского тротуара с полным пакетом дефицитных вещей в руках, совершенно не зная, что мне теперь делать! Мысли путались, сердце бешено колотилось в груди. Ну не я же их сорвала с вешалки, не я украла... Продавец сам подарил! Но после того, что случилось с Лизой из-за злополучной детской обуви, этот внезапный шведский подарок казался мне одновременно и великим чудом, и огромной опасностью. Судорожно прижимая заветный пакет к груди, я поспешила обратно к нашему автобусу.

 Немного поплутав по незнакомым тротуарам, я всё-таки приняла единственно верное решение и вернулась к тому самому месту, где наш гид строго-настрого приказала всем встретиться. Наших туристов у остановки ещё не было — до часа Икс оставалось прилично времени. Пришлось тяжело опуститься на уличную скамью. «Буду сидеть прямо здесь, никуда больше не двинусь!» — рассуждала я про себя, пытаясь унять дрожь в руках и тревожно всматриваясь в прохожих.

 А Стокгольм жил своей обычной, будничной жизнью, и люди вокруг были совершенно разные, удивительные. Вот совсем рядом слышится чистая, плавная шведская речь. Чуть дальше, у лотков, колоритные арабы шумно и бойко что-то продают. И вдруг, прямо мимо моей скамейки, со звонким смехом пролетела стайка невероятно, эксцентрично одетой молодёжи. На девчонках были яркие, кричащие красно-розовые юбки из прозрачного воздушного материала, которые точь-в-точь напоминали пачки балерин, а на головах красовались огромные, безумно начёсанные разноцветные парики. Для меня, человека из строгого советского прошлого, это было похоже на какой-то диковинный театральный спектакль под открытым небом. Эта яркая заграничная свобода самовыражения на миг даже отвлекла меня от тяжёлых мыслей. Но время шло, стрелки часов приближались к отъезду, а Лизы всё не было...


        Продолжение тут:http://proza.ru/2026/10/09/557